— Что тебе снится, Джаспер?
Взгляд мальчика снова стал настороженным.
— Ничего.
Оуэн понял, что переступил тщательно охраняемую границу. Придется выждать и попытаться в другой раз.
Капли дождя барабанили в решетчатый оконный переплет рядом со столом, который король приказал поставить архиепископу для работы. Торсби сидел, упершись левым локтем в стол, и, поддерживая ладонью подбородок, праздно наблюдал, как вода сбегает по стеклу, обходя неровности, падает на карниз, где накапливается в лужицы и низвергается вниз потоком.
Хотя глазами он следил за дождем, мысли его были полностью заняты Элис Перрерс. Как хитро она вторглась в королевский дом, как мастерски научилась трогать струны королевского сердца, которые поют от легчайшего прикосновения ее пальцев. Торсби видел, как она подстраивается к изменчивому настроению короля, как всюду сует свой нос, выведывает и вынюхивает причины таких перемен, а потом становится на сторону его величества, что бы тот ни пожелал, на что бы ни пожаловался, — почти всякий раз.
Поэтому стоило ей предложить альтернативу, как король прислушивался, ведь она так редко выражала противоположное мнение, значит, говорила что-то важное. Разве найдется вторая такая интриганка, как Элис Перрерс?
На столе перед Торсби лежало несколько документов с описанием недвижимости в Лондоне, находящейся во владении короля. Эта собственность должна была бы перейти к кому-то из королевских детей, но никак не к Элис Перрерс. И что только его величество в ней увидел? Торсби припомнил красные отблески в ее глазах в первый вечер, когда прибыл в Виндзор.
Неужто она в самом деле заключила сделку с дьяволом? Вполне возможно. Если подумать, как иначе могла такая вульгарная, порочная простолюдинка окрутить короля?"
"Даже не женщина, фыркнул Торсби, девчонка. Ей едва минуло семнадцать. А уже получила такую власть — и знает, как ею пользоваться. Дядюшки, должно быть, давно угадали в ней природный ум и обратили его себе на пользу. Но как им удалось протащить ее в королевский двор? Торсби заподозрил здесь что-то неладное, даже больше, чем неладное, — но ему нужны были доказательства.
Пока самой весомой уликой против этой семейки было полное отсутствие улик. Семейство, недавно достигшее таких высот, наверняка действовало через каких-то богачей и придворных и не могло не оставить за собой ворох документов и писем. Но архиепископу до сих пор не удалось найти ни клочка бумаги, подписанной кем-нибудь из Перрерсов. Они тщательно замели все следы.
