Сзади послышались тихие шаги. Арбузов медленно обернулся. К нему приближалась Ангелина. Лилипутка шла размеренным шагом, маленькое личико было серьезней некуда. Немигающий взор сверлил этнографа.
– Ангелина? – удивился мужчина, моргнув мутными глазами. Он облизал пересохшие губы. – Ты ведь уехала?!
Девушка подошла ближе, и Борис удивился еще больше – на ней почти ничего не было, за исключением прозрачной комбинации в рваных дырах. На руках лилипутки краснели глубокие царапины, ноги тоже были в крови.
– Ты скучаешь по ним? – хрипло прошептала Ангелина, сверкнув глазами.
Борис отшатнулся, а девушка хитро прищурилась: – Ты боишься меня? Странно… подойди ко мне.
Словно загипнотизированный, этнограф шагнул вперед, затем неожиданно упал на колени. Губы его скривились, как у обиженного ребенка.
– Не плачь… мой мальчик, – покровительственно сказала Ангелина и распахнула свои объятия.
– Мне так плохо, – шмыгнул носом Арбузов. Он снова облизнул губы, и сквозь дыру в щеке, которую оставила тварь, было видно, как движется покрытый желтым налетом язык.
"
"– Я вылечу тебя, – мягко произнесла лилипутка и вдруг, резко прижав к себе голову этнографа, молниеносным движением выкрутила ее на сто восемьдесят градусов. Хрустнули шейные позвонки, и голова мужчины безвольно повисла. Он умер мгновенно. Ангелина засмеялась низким голосом и направилась к двери.
Выйдя из подземелья, Ангелина с интересом поглядела на маленькую девушку, которая без сознания лежала у выхода. На ней была рваная комбинация, тоненькие ручки «украшены» царапинами, ножки в крови.
Это была точная копия Ангелины.
Существо, сломавшее шею этнографу, зашлось в лающем смехе, потом лизнуло царапину на правой руке, после чего, насвистывая какой-то мотив, засеменило дальше по коридору.
* * *«УАЗ» пролетел по ночной Алексеевке. Согласно устоявшейся здесь традиции, дома были заперты, улица безлюдна. Новый год тут не отмечали. Одинокий автомобиль медленно катил по снежной дороге. Дребезжала погнутая при падении дверь, в двигателе появились какие-то подозрительные шумы, но машина, чихая и кашляя, упорно продвигалась вперед.
– Не знаю, как бы я поступил на твоем месте, – нарушил долгое молчание Аникеев. – Но я уважаю твой выбор.
– Весьма признателен, – вяло отозвался Максим. Теперь, когда назад уже пути не было, он вдруг засомневался – а может, не стоило проявлять такое геройство? В конце концов, она всего лишь лилипутка, к тому же убийца…
«Не обманывай сам себя, – прошептал ему внутренний голос.
