У меня все получается с первого раза. Какая ОНА умница!
Улыбка нанизанной на кол девушки блекнет, и мне становится жаль ее. ОНА читает мои мысли и вздыхает:
– Хочешь, я попробую вылечить ее?
– Это невозможно, – бормочу я. – Она… она уже мертва.
– Ерунда. Главное – сердце не задето, – уверенно говорит Принцесса. – Протяни ремень под женщиной, сделай петлю… Теперь поднимай!"
"Даже с моей силой сделать это непросто. Заиндевевшие рукавицы скользят, и я их сбрасываю. Все время кажется, что ремень порвется, но плотная синтетическая ткань выдерживает.
Чувствую, как сдирается кожа с ладоней. Еще чуть-чуть! Деревянный кол нехотя, с хрустом, отдает свою добычу, и девушка медленно ползет вверх. Вот она раскачивается и упирается в сучок, и я вижу только ее стройные ноги, обутые в модные сапожки.
– Теперь лезь сам, – командует маленькая фея.
Нестерпимо горят руки. Молю, чтобы выдержал ремень и не развязался узел. Отдыхаю несколько секунд, последний рывок, и… вот я на свободе! Поднимаюсь и наконец разглядываю девушку при лунном свете.
Вид ее страшен: разорванная окровавленная блузка не скрывает огромную дыру с торчащими внутренностями. ОНА пристально глядит на нее, и девушка вздрагивает. Или мне показалось?
– Тебе придется немного понести ее, – приказным тоном говорит ОНА, и я покорно соглашаюсь. Ведь Принцесса спасла мне жизнь.
С трудом взваливаю на себя коченеющее тело и бреду вслед за девочкой, которая парит в воздухе, едва касаясь своими миниатюрными ножками снежного наста.
Она что-то весело напевает, но я не могу разобрать слов. Зато я чувствую, как от трупа начинает исходить странное тепло, по всему телу девушки проходят импульсы, словно разряды тока. И вот я уже слышу прерывистое дыхание. Кто-то нашептывает мне ласковые слова на ухо, и я в ужасе кидаю тело в куст, после чего, спотыкаясь, бегу прочь.
– Прости… – кричу я ЕЙ, глотая слезы. – Но я… не могу…
– Ничего, – успокаивает меня Принцесса.
– Уже почти все готово.
Я в недоумении оборачиваюсь. Там, куда я швырнул тело, что-то шевелится и ворочается. Я прячусь. Слышу звонкий смех девочки. Фигура медленно поднимается на ноги и, сгорбившись, не спеша ковыляет в чащу. Кричу, с трудом узнавая собственный голос. Кричу до тех пор, пока ужасная фигура не скрывается из виду.
– Теперь тебя надо проводить домой, чтобы никто не обидел, – говорит ОНА, и теперь я отчетливо понимаю, что это сон.
