Он был фанатиком-исследователем и думал только о своем интересе, межчеловеческие отношения не казались ему главными. А более всего поразила его последняя демонстрация силы Кирилла, когда тот мысленно включил компьютер и спас всех троих от неминуемой гибели.
– Как ты это сделал? – долго допытывался обалдевший Лаврентий, пока Кириллу не надоела его настырность, и он сочинил байку о постоянно включенном ноутбуке. Признаваться в своих новых способностях не хотелось. Даже с Лилей Кирилл не стал делиться своим умением ориентироваться в пространствах иных измерений и мысленным усилием воздействовать на физический мир.
Впрочем, и для него это умение оказалось неожиданным и экзотическим, с чем еще предстояло разбираться и экспериментировать, чтобы не навредить ни себе, ни спутникам, ни другим мирам.
Бросок по «кротовой норе» за пределы буферной зоны, где программный Пес ограничил Ювингу-Утолина, закончился в самом невероятном из миров, который только можно было представить.
Утолин оказался прав: пространства с иным количеством измерений и «объемно-дышащим» временем сознание человека воспринимать не могло.
В силу принципиальных ограничений. И лишь благодаря созревшей способности Кирилла видеть невидимое и ощущать непонятное, после долгих приключений и нервных стрессов они смогли выбраться из «трясины» многомерья и найти уголок для отдыха, которому вполне приличествовало название «райский».
Но до этого момента пришлось попереживать.
Удар «приземления» был настолько силен, что все трое на какое-то время потеряли сознание.
Первым пришел в себя Кирилл.
Огляделся, ничего не соображая, вспомнил, что он не один, и тревожно наклонился над скорчившейся рядом женой. Повернул ее к себе, отнял судорожно прижатые к лицу руки, погладил по бледным щекам. Ресницы Лилии вздрогнули, она открыла глаза.
– Мы… живы?
– Живы или одно из двух, – ответил Кирилл хрипло. Глянул на приходящего в себя Лаврика и лишь после этого поднялся с колен и начал осматриваться.
Пейзаж немного напоминал горный, разве что горы и удивительной формы серебристо-белые и прозрачные скалы располагались не хаотично, а в геометрически закрученном спиралевидном порядке.
И все они плавно изменяли форму, дышали, текли снизу вверх, вибрировали, пульсировали, исчезали и появлялись вновь.
Почва в этом мире представляла собой толстый слой серебристо-перламутрового мха, по которому можно было ходить, как по упругому батуту. Небо как таковое отсутствовало.
