Я попытался научить людей получать доступ к отвлекающим играм, но они слушали меня невнимательно. Наконец они без моего участия принялись за какие-то таинственные и бесконечно повторяющиеся игры на пальцах. Я благодаря долгому наблюдению уже начинал понимать ее правила и элементы стратегии, когда к нам присоединился Дидакт.
Комплекты брони разомкнулись.
Появилось изображение Фаун-Хаккора, орбита изменилась для выхода на петлеобразную траекторию. Мы не собирались задерживаться, не собирались садиться.
– Я обследовал все планеты датчиками дальнего действия, – сказал Дидакт.
– Информация, которую они получают на таких расстояниях, не стопроцентна, но…
– Где люди сражались наиболее упорно? – спросил Чакас, подойдя к Дидакту. Он посмотрел на прометейца ясным, лишенным страха взглядом.
– Там, где они считали, что это наиболее важно с точки зрения их интересов. Последние и самые яростные сражения проходили на Чарум-Хаккоре. – Дидакт встал перед обвиняющим его человеком. – Твой народ – если мне позволено так их называть – проявлял ужасную жестокость, когда вторгался на планеты, где Предтечи поселили другие виды.
Давление их увеличивающейся популяции было колоссальным. Они уничтожили население пятидесяти беззащитных систем и основали там человеческие колонии, прежде чем мы скоординировали наши усилия и изгнали их назад – на границу спирального рукава. Они считали…
– Заглядывая в сознание душ, – сказал Чакас, глядя тусклым взглядом, словно внутрь себя, – я многое узнаю о моих предках.
– Это знание делает несчастным, – заметил Райзер.
– Полный обзор, – скомандовал Дидакт, явно желая прервать этот разговор.
В то же мгновение мы словно повисли в космосе, будто корабль вокруг нас исчез. Преодолев растерянность, через какое-то время мы наконец смогли взглянуть на Фаун-Хаккор без боязни.
Эта планета, по размерам почти не уступавшая Чарум-Хаккору, была покрыта пестрым зеленым ковром материков и несколькими разделенными океанами, запертыми горными грядами. Картина, ничуть не напоминающая Чарум-Хаккор, даже красивая… на первый взгляд.
– Я мог бы тут жить, – сказал Райзер.
Но датчики говорили иное. Только теперь, когда анцилла обратила наше внимание, мы увидели следы разрушений – выбоины, кратеры, огромные плоские и выжженные площади, уже заросшие, но сплошь покрытые отметками с датами нанесения ударов, ответных ударов и списком кораблей Предтеч, участвовавших в сражении.
А потом – другие корабли, другие имена. Имена людей.
