— Я согласна, — сказала Делла, отодвинув свое кресло. Она закрыла машинку пластиковым чехлом. — Мы возьмем с собой этот список вопросов и ответов?
— Возьмем, — сказал Мейсон, — но не будем думать о них во время обеда.
Глава XX
Сидевшая за столом напротив Перри Мейсона Делла Стрит заботливо рассматривала его.
Адвокат механически ел свой стейк, совершенно не обращая внимания на то, что он отправляет в рот. Сейчас он потягивал черный кофе, его взгляд сосредоточился на танцующих парах, которые скользили по паркету, не на какой-то конкретной паре, а в целом, даже скорее на море огней, которые через большие окна ресторана виднелись внизу, в долине.
Делла Стрит через стол протянула руку, доверчиво и ободряюще положив ее на руку адвоката. Ее пальцы сжали руку Мейсона.
— Вы обеспокоены, не так ли?
Он быстро перевел взгляд на Деллу, мигнул, как будто поймал ее лицо в фокус. Его улыбка потеплела:
— Просто думаю, и все, Делла.
— Обеспокоены? — повторила Делла Стрит.
— Да, немножко.
— Клиентом или собой?
— Обоими.
— Не можете забыть? — спросила Делла, оставляя свою руку на руке Мейсона.
— Адвокат не похож на врача, — сказал он. — У доктора много пациентов, некоторые из них молоды, их болезни излечимы, другие стары и страдают от неизлечимых заболеваний. Такова философия жизни, в которой человек движется от рождения к смерти. Врач не может слишком близко принимать к сердцу дела своих пациентов и страдать от этого. Другое дело — адвокат. У него сравнительно мало клиентов.
Большинство их трудностей преодолимы, если адвокат точно знает, что делать. Вне зависимости от этого адвокат всегда может облегчить их положение, если изберет правильный путь своих действий.
— А что в этой связи вы скажете о себе? — спросила Делла.
Ухмыльнувшись, Мейсон продолжал:
— Я не падаю духом. Я, естественно, знаю, что кто-то взял машину Виргинии и с ее помощью совершил автоаварию. Я чувствую, что это была ловушка: кто-то огульно намеревается приписать ей преступление.
Если это действительно так, все мои действия оправданны, — продолжал адвокат. — Я фактически все делаю правильно. Мне известно, что совершено какое-то преступление. Я знаю, что имелась попытка обвинить моего клиента в совершении преступления, поэтому я пытался защитить ее. Конечно, если бы я точно знал, что совершено убийство, и к нему имеет отношение ее машина, тогда мои действия были бы преступными. В конце концов, это вопрос намерений.
