— Вот прямо-таки печенкой чувствую — наблюдает сейчас какая-нибудь зараза за нами откуда-нибудь из-за угла… Зато, — Лысухин улыбнулся, — сколько добровольцев за один раз! Вот что значит индивидуальный подход!
— Подробнее, — все так же не разжимая губ, произнес Стариков.
— А, ну да… — Лысухин потер лоб. — Ты же не в курсе… В общем, есть в лагере подпольная группа. Это мои диверсанты в количестве шестнадцати душ. Можно сказать, подфартило нам. Старшего у них кличут Грачом. Свел я с ними знакомство, обговорили мы всякие моменты и детали… Они-то и развернули правильную агитацию среди братвы.
И вот тебе результат. Так что, говорю тебе, жди пополнения в свои ряды карателей. А я в свои — диверсантов. Все, расходимся. К майору нам лучше идти поодиночке. Все-таки мы с тобой враги.
По пути Лысухину встретился Веселый.
— Привет! — изобразил он радость на лице.
— И тебе не хворать, — скривился Лысухин, а сам подумал: «Вот оно что! Зря я надеялся, что провокаторы от нас с Петром отстали! Не отстали… А просто, видать, поменяли тактику.
Теперь они наблюдают за нами издалека».
— Видел, наблюдал! — радостным голосом произнес Веселый. — Здорово это у тебя получается!
— Ты о чем? — глянул на него Лысухин.
— О твоей агитации, о чем же еще! Раз-два, и половина строя вдруг захотела записаться в диверсанты! Меня прямо-таки зависть взяла! И как это ты так? Поделился бы опытом, что ли!
— Ну, так ты и сам все видел, — пожал плечами Лысухин. — Вот и учись на наглядном примере."
"И Лысухин пошел дальше, даже не взглянув на Веселого.
Он чувствовал, что если бы задержался еще хотя бы полминуты, то непременно набил бы Веселому морду. А то, может, и вовсе удавил бы его собственными руками. А это в данный момент было бы совсем некстати.
* * *Старикова майор Литке приглашать к себе не стал — и непонятно было отчего. А вот с Лысухиным у него состоялся разговор.
— Я жду пояснений, — произнес майор.
— О чем? — непонимающе глянул на него Лысухин.
Майор ничего не ответил, он лишь посмотрел на Лысухина в упор, и Лысухину вдруг показалось, что на него смотрит самый настоящий мертвец.
У живых людей такого взгляда быть не может. Лысухин невольно передернул плечами.
— Вы, наверно, о сегодняшних добровольцах? — спросил он. — Ну, так здесь все просто и понятно. Индивидуальный подход! Особенности русской души, так сказать. Русский человек, знаете ли, не уважает всяких таких громких речей, обращенных сразу ко всем. Он таких слов просто не воспринимает, они до него не доходят.
