Той самой, которая признавала Марту княгиню Антиохии законной дочерью из дома Плантагенетов по прямой мужской линии.
Это был для нее удар.
УДАР!
От которого она едва ли не в отчаяние пришла.
От своей сестры она приняла страну, раздираемую противоречиями и окруженную врагами. Эта же энциклика поставила под вопрос ее права на престол. Ведь, по сути, теперь Тюдоры признавались узурпаторами, из-за богопротивного правления которых Англия выпала из лона Католической церкви. А законные наследники, спасаясь от кинжалов убийц, подсылаемых этими самыми Тюдорами, нашли спасения в православной стране.
"
"Этот штрих был еще и камнем в огород королевского дома Франции, которые уже давно вел политику сближения с исламскими державами и поддержку протестантов. Открыто это не объявлялось, но до Елизаветы уже доходили слухи о том, что дескать Филипп VI граф де Валуа занял престол не законно. Уж неизвестно кто именно постарался, но по всей Европе ходили слухи, что салический закон, исправленный в VI веке Хильдериком – представителем династии Меровингов, первой и исконной династией Франции, допускал к наследованию недвижимости женщин в случае пресечения мужчин в парантелле[33].
И что Каролинги в IX веке отменили это право незаконно. Да и вообще – захватили престол через нарушение присяге, что вообще-то фи, за что Всевышним и были наказаны, довольно быстро потеряв не только единство, но и престол.
Иными словами – кто-то вел серьезную атакую на французский королевский двор.
Старательно выставляя его не только оплотом отступников веры, но и узурпаторами. И энциклика эта была получалась направлена не только против Англии, но и Франции. В комплексе. Ведь дочь Карла IV Капетинга Бланка не унаследовала престол. И даже выйдя замуж за младшего сына Филиппа VI Валуа не стала родительницей новых королей Франции, будучи оттертой от власти. А Йорки как раз и восходили по мужской линии от одного из сыновей Эдуарда III Плантагенета, который претендовал на престол Франции в те годы.
И, судя по распускаемым слухам небезосновательно…
Вошел Роберт Дадли, старинный фаворит королевы, еще с юношеских времен.
– Моя Королева! – с придыханием произнес он.
– Ах оставь… – махнула она рукой. – Ты собрал всех?
– Да, – кивнул он, пропуская в помещение уважаемых людей.
Первым вошел Уильям Сесил – государственный секретарь королевы.
