У польских и литовских магнатов здесь, под Смоленском, имелись не только шляхтичи, но и другие виды конницы. Включая небольшой отряд настоящих польских рыцарей и прилично ранних крылатых гусар. Совсем не таких крылатых гусар, что с хорошо известных читателям картинок[52]. Первые эти гусары представляли собой легкую кавалерию, лишенную даже кольчужной защиты и шлемов. В основе своей. Они укрывали щитом и атаковали длинными копьями, упертыми в ток…
Сунулись.
Отошли.
Сунулись.
Отошли.
Так и не сходясь в собачью свалку.
Опасаясь. Серьезно опасаясь.
И сам Иоанн Васильевич, и его воеводы, и многие старшины поместные прекрасно знали на что способны всадники с длинными копьями. Слава ведь о тульских уланах гремела и не шуточная. Поэтому помещики просто не решались сходить в лобовой свалке с противником. Ограничившись обстрелом из луков, который в силу низкой плотности и интенсивности, да еще и на скаку, практически не имел результатов.
Отходя под пищали стрельцов, помещики сбрасывали с «хвоста» конницу неприятеля.
Та отходила назад. Они вновь пытались прорваться к фальконетам. И вновь откатывались. А полевое укрепление из повозок тем временем все сильнее и сильнее приходило в негодность. Пока, наконец, не двинулись вперед швейцарцы.
Встречать их было уже некем.
Деморализованные стрельцы в основной своей массе отошли на противоположный склон холма. Да и потери понесли они выглядели ощутимыми. А конница… она…
– Государь, – тихо произнес Иван Шереметьев, подъехав поближе. – Нужно что-то решать пока не поздно.
– Что решать? – глухо спросил Иоанн Васильевич.
– Или стрельцов обратно, к повозкам загонять, или отходить. Спешно.
– А они пойдут? К повозкам-то?
– Я не уверен… Вишь – потрепало их немало.
– Отходим, – едва слышно произнес Царь.
Смоленск был потерян.
Как и надежда справиться с неприятелем своими силами.
Мертвенно бледный, погруженный в до крайности мрачные мысли, Иоанн Васильевич отвернул назад. К Москве. Слова Андрея, который предрекал полную неспособность московского войска противостоять более-менее толковому европейскому, сбылись.
Царю хватило ума, чтобы понять – даже если бы он сумел привести втрое больше конницы – успеха бы он не достиг.
Помещики… Его сила и его проклятье. Он скосился на пеструю колонну этих мрачных, явно подавленных всадников. И раздраженно сплюнул. После чего занялся организацией прикрытия стрельцов. В случае, если это «частное» войско магнатов подойдет к Москве, они ему ой как потребуются.
