И все разом такие же челобитные пришлют? И всей реформе воинской конец?
– Именно. А откажусь – город сдадут песьи дети.
– Так уж и сдадут?
– Думаешь ляхи да литвины их просто так пропустили? Явно по уговору сошлись. Мне сказывали, что осада там такая – больше для вида. Никто по крепости не палит. Мин не подводит. Просто войско стоит подле города и все. Даже не препятствуя подвозу в Смоленск еды.
– Мерзавцы… – процедила Анастасия.
– Им явно кто-то болтает дурное. И уже давно.
– И что делать думаешь?
– Не знаю, – покачал головой Иоанн Васильевич.
"
"– А это правда, что Сильвестр предложил Андрея соправителем твоим назначить?
– Слышала значит? – нахмурился Царь.
– Слышала. И не я одна.
– Кто еще?
– Я-то ваш разговор подслушала, – на голубом глазу выдала жена. – Что смотришь? Мимо проходила, вот и прислушалась. И, видно, не я одна. Уж больно громко вы говорили. Так что шепотки по палатам уже ходят.
– Глупость это.
– Не такая и глупость, – заметила Анастасия. – У Андрея авторитет в войске невероятный.
Ему такие челобитные эти твари не посмеют писать. Знают, как он расправился с дураками твердолобыми в Туле.
– И со мной также расправиться.
– У него есть дочь, у тебя есть сын. Они пока малы, но даст Бог – выживут. Если их поженить, то какой ему смысл с тобой бодаться? Патриарх верно сказывал – отдать ему в управления юга. Пусть там татар да турка гоняет. При его прыти – не ровен час и Иерусалим освободит. А в случае чего – тебе опора и поддержка. Пока он жив и в силе – никакой полк бучу устраивать не рискнет.
Ибо не токмо против тебя, но и против него выйдет. А с теми, кто смуту поднимать удумает он уже показал, как поступает. Ничего их не спасет, ни кровь благородная, ни заслуги былые. Всех под нож.
– Кровь… – покачал головой Иоанн Васильевич. – Сколько же крови Рюриковичей пролил этот окаянный в тот день!
– Он пролил кровь тех, кто хотел и тебя, и меня убить. Али запамятовал?
– Взял бы в полон. Судили бы потом. Да в монастырь на строгое послушание, чтобы Всевышний сам прибрал.
Но резать то зачем Рюриковичей? Да еще столько! Всех… ох Боже… Я их до сих пор вспоминаю. Каждого.
– Чтобы все поняли – пощады не жди, коли бунт супротив тебя поднял. – холодно и жестко произнесла супруга. – И меня от стрелы оборонил, прикрыв своим телом.
– Так ты что, тоже за провозглашение его соправителем?
– Да.
– Ты разве не понимаешь, насколько это опасно?
– А ты разве не понимаешь, что у тебя нет войска? Милый… мы с тобой сели в лужу. Крепко сели.
