Я бы тебя без лишних вопросов на службу принял.
И вновь завизжала бензопила, выбрасывая из-под цепи фонтаны опилок. Андрей ухватился за сук, на помощь ему пришел молодой пожарный, и вместе они отвалили ствол в сторону.
– Площадку для машин расчистите. Пеньки под самый корень делать, иначе «ЗИЛы» не пройдут, – командовал Серафим Прокопович.
Пожарные автомобили один за одним выехали на расчищенную площадку. Расчеты потащили толстые гофрированные шланги к водоему.
– Глубже, глубже бросайте, – командовал полковник, – чтобы потом не возвращаться.
Пожарные, увязая в иле, потащили шланги с фильтрующими насадками подальше от берега.
– Все, готово, – оскалился Точилин. – Раскатать рукава.
Молоденький моторист уже запускал двигатели пожарных насосов. Расчеты раскатывали брезентовые рукава вдоль просеки, соединяли их. Лес полнился голосами, звуками слаженной работы.
Полковник с рацией в руках широко шагал вдоль уже подсоединенных шлангов.
– Как давление?
– Сейчас дадим, товарищ полковник, – донеслось сквозь эфирный треск из наушника.
Брезентовые шланги надувались, приобретая объем, зашевелились на сухой листве.
– Порядок, – удовлетворенно произнес полковник МЧС и переключил частоту.
– Огонь далеко продвинулся?
Ларин смотрел вокруг себя и удивлялся. Всего за какой-то час с небольшим три пожарных расчета провернули огромную работу. В глубине леса со свистом вырывалась из брандспойтов вода.
– Во, валит, – воодушевленно кричал Точилин, глядя на то, как разлетающиеся из наконечников шлангов брызги расцветают радугой.
– Ты бы снял это, фотограф. Красотень страшная. И орлы мои стараются. Струя из этой дуры, знаешь, как бьет? Если давление по максимуму дать, кирпичи из кладки вышибает. Во как!"
"Пожарные с трудом, по двое, по трое удерживали наконечники брандспойтов, поливая уже поваленные стволы деревьев в расчищенной полосе. Мотопилы продолжали работать, слышался хруст падающих деревьев, треск сучьев и веток.
– Быть того не может. Остановим огонь.
– Точилин вытащил пачку сигарет, протянул Андрею.
– Не курю, полковник.
– Здоровье бережешь или лес поджечь боишься? – криво усмехнулся Точилин. – А мне здоровье уже по хрену. Теперь решил жить так, словно у меня последний день на земле остался, по-другому и нельзя. – Он попытался прикурить, но в мокрой руке сигарета расползалась, и Серафим Прокопович бросил ее на влажный мох. – Ребята, поливать так, чтобы под ногами, как на болоте, чавкало.
