На гладкой, лучшей в области трассе, ведущей к резиденции главы местной власти, можно уже было выжать из машины все, на что она была способна.
«Успел? Или же этот чудила проскочил раньше меня? – гадал Машлак, мчась по пустой дороге. – Нет, куда ему успеть. По времени все совпадает. Да и спешить он не станет».
Машлак всмотрелся в дорогу, асфальт укрывал выпавший пепел.
– Да, все в порядке. Проехал бы только что, следы бы остались.
Въехав на горку, Машлак затормозил. Тяжелая машина проскрипела тормозами и замерла.
– Хоть и старая, но немцы технику хорошую делают, – ухмыльнулся бывший чекист, поднимая один из рычагов с пола кабины."
"Загудел насос, гидравлика опустила упоры и приподняла цистерну с опорной платформы. Седельный тягач выехал из-под емкости с топливом. Теперь он казался неуклюже коротким, но зато вертким – короткое шасси с огромной кабиной. Грузовой «Мерседес» легко скатился в широкий кювет. Машлак погасил фары и выключил двигатель. Вокруг воцарилась гнетущая тишина.
Не было слышно ночного пения птиц, не шелестел листвой лес, от деревни не доносился собачий лай. Огонь уничтожил все живое в округе.
Машлак сунул пистолет за пояс и выбрался из машины. Цистерна, замершая на самом верху подъема, смотрелась сквозь дымку гари величественно и грозно, как военный корабль на рейде. Сухая трава под ногами пылила пеплом. Машлак взошел пологим откосом на дорогу, вытащил из бокового отсека на цистерне толстенный гофрированный шланг и размашисто принялся откручивать сливной вентиль.
В недрах цистерны жалобно булькнуло, шланг толщиной с человеческую ногу ожил. Из него на усыпанный мелким, как мука, пеплом асфальт мощным потоком хлынул высокооктановый авиационный бензин. Топливо разливалось широким ручьем, подхватывало обугленные листья, несло их с собой с горки. Дорога потеряла свой матово-серый облик, превратилась в блестящую полосу, уходящую вниз, в ночную дымку. В воздухе резко запахло бензином.
Машлак потряс коробком, внутри затарахтели спички.
– Почти полный, – ухмыльнулся он и отступил на шаг.
* * *Радьков, все еще красный от натуги, сидел за столом в кабинете. Журналистка снимала микрофон с лацкана его пиджака, оператор молча собирал камеру. Безжизненный эфирный монитор стоял возле стола. Губернатор прокручивал в мыслях те слова, которые еще мог бы произнести в эфире. И так и сяк выворачивал фразы, чтобы только развеять, дезавуировать сказанное ранее.
