Ты из двора больницы никуда не уходил.
– Понял уже, не дурак.
* * *Александр Михайлович Радьков стоял перед огромным платяным шкафом в гардеробной своей загородной резиденции и отражался в зеркальной створке. Если до пояса губернатор выглядел вполне презентабельно – светлая рубашка, галстук и безукоризненный пиджак, то ниже виднелись поросшие густыми волосами кривоватые ноги в светлых носках. Созерцать главу области в таком виде было позволено только жене. Полина Радькова держала в руках идеально отутюженные брюки, но супруг не спешил их надеть.
– Шурик, чего ты еще ждешь?
– Полинка, может, мне лучше камуфляж надеть? – задумчиво проговорил губернатор, присматриваясь к своему отражению. – Все-таки у нас, можно считать, чрезвычайное положение в области. А положение, оно, как грится, обязывает.
– Ты всегда был идиотом, – беззлобно и даже с нотками любви в голосе промолвила супруга. – В спасителя отечества хочешь поиграть перед телекамерами?
– Почему бы и нет?
– Настоящий чиновник, в отличие от политика, никогда не должен выделяться из окружения своих собратьев.
Это президент с премьером могут себе позволить черные водолазки во время отпуска носить или верхом на коне с голым торсом позировать; ну, или оппозиционер какой-нибудь. Ты мне не вздумай еще в политику полезть! С тебя станется. – Полина сунула Шурику брюки. – Надевай и не спорь. Только в машине не вздумай ногу за ногу закидывать – стрелки испортишь.
– Под столом их все равно видно не будет.
– Может, тогда спортивное трико под пиджак наденешь или вообще без штанов поедешь?
Радьков принялся натягивать брюки.
Супруга проконтролировала, чтобы рубашка была идеально заправлена, пиджак застегнут, и только тогда напутствовала мужа, отбывающего на рабочее место для участия в телемосте с Москвой:
– Ты абсолютно не умеешь говорить, и шутки у тебя сплошь дурацкие – плоские. Поэтому никакой отсебятины не неси, только опозоришься.
– Надо сто граммов накатить, тогда у меня язык развязывается.
– Вот именно поэтому и не надо. Придешь, можешь тогда хоть литр выжрать.
Понял? Ладно, ни пуха тебе ни пера.
– К черту.
Радьков трижды сплюнул через левое плечо, пригладил жидкую шевелюру, всмотрелся в отражение, кивнул, словно прощался с самим собой.
Губернатор спустился к машине. Горячий летний воздух буквально обрушился на него. Радьков нырнул в салон и тут же захлопнул дверцу. Теперь можно было дышать свободно – работал кондиционер.
– Поехали, – сказал он шоферу тоном космонавта, отправляющегося в полет.
