— Никогда не видела миллиардеров!
Усмехнувшись, она еще раз внимательно перечитала просительную часть: «Прошу взыскать с ответчика в возмещение материального вреда, причиненного заливом квартиры и порчей имущества, 10 миллионов рублей и компенсацию морального вреда в размере 990 миллионов рублей».
— Итого, миллиард. — Лена озадаченно потерла переносицу. — Ну что ж, с вас и начнем, будущая миллиардерша. Ну и аппетиты у наших истцов! Это вам не Наткины страдания из-за двух миллионов, то ли взятых в кредит, то ли нет…
Ее вывел из размышлений деликатный кашель.
— Вы, Дима, как всегда, вовремя, — подняв глаза на вошедшего помощника, сказала Лена. — Вроде все материалы в полном комплекте?
— Да, Елена Владимировна, документы в порядке, — подтвердил Дима.
— Ну, вот и славно, поможем восстановить жилищно-коммунальную справедливость гражданам. Приглашайте истца и ответчика в зал, может быть, удастся примирить стороны.
Когда Лена вошла в зал, истица и ответчица уже были на месте.
— Прошу всех встать! — торжественно провозгласил Дима, исполняющий обязанности секретаря судебного заседания.
Истица и ответчица встали. Лена заняла судейское место, раскрыла дело.
— Прошу садиться, — сказала она. — Судебное заседание объявляется открытым. Рассматривается гражданское дело по иску Саранкиной к Игнатовой о возмещении материального вреда, причиненного заливом квартиры и порчей имущества, и компенсации морального вреда.
Пока Лена зачитывала суть дела и исковые требования, Саранкина с надменным видом рассматривала ногти. Симпатии у Лены она не вызывала.
— Саранкина, вы поддерживаете исковые требования? — обратилась к истице судья.
— Да, в полном объеме…
Она была немолода и некрасива, так, по крайней мере, показалось Кузнецовой. Следы многочисленных омолаживающих операций, подтяжек и уколов отнюдь не красили ее и без того неприятное лицо — перенакачанные силиконом губы, лишенные мимики ботоксные щеки и лоб…
Выпирающие от инъекций скулы и вывернутые чуть ли не наизнанку веки вкупе с ее непомерными финансовыми аппетитами вызывали в Лене чувство отвращения.
Но судья должен быть беспристрастным, и Лена постаралась подавить в себе острую неприязнь, представив Саранкину голодным, плачущим новорожденным ребенком, которому срочно нужно сменить памперс и сунуть соску.
Это был старый проверенный способ.
