Она намекнула на то, что они вместе отправятся искать сведения о фрагментах ключа? Или на что-то другое?
Нет, не может быть.
Хести резко остановилась и уставилась прямо перед собой невидящими глазами.
А что, если Верховная и правда решила заменить умершую подругу ее дочерью? Что, если она решит взять ее в свой Круг?
Невозможно. У нее слишком мало сил, слишком мало практики, ее совсем недавно посвятили в старшие жрицы и позволили использовать магию!
Другие нуады могли бы убить за возможность оказаться в Круге Верховной, но только не Хести.
Слишком хорошо она знала, как действует ее сила на других жриц. Ее мать порой напоминала мумию, ее кожа начинала трескаться и сохнуть, а глаза гасли, переставали источать едва заметное сияние. Такие глаза бывают только у мертвецов.
«Она выпьет меня досуха», – подумала Хести, и на нее волной накатил неведомый прежде страх.
Открыв дверь с помощью нехитрого жеста силы, Хести вошла в комнату и, легко ступая, приблизилась к кровати. Калека спал, накрывшись одеялом едва ли не с головой.
Что ж, ему же будет лучше, если он не проснется.
Она легла рядом, вытащила из-под мальчишки край одеяла и завернулась в него.
– Кто здесь?!
– И что тебе не спится? – проворчала Хести, укладываясь поудобнее.
– Убирайся из моей комнаты! – рявкнул калека.
– Уймись, мальчишка, твое худощавое тело меня не интересует.
– Тогда какого…
– Замерзла. Мою комнату плохо отапливают. Тебе жаль подушки и куска одеяла? Я могу лечь на пол."
"Так унижаться она, конечно, не стала бы, просто сказала, чтобы убедить его позволить ей остаться.
Мальчишка действительно успокоился, улегся и отвернулся от нее. Вот и славно.
На самом деле ее комнату хорошо отапливали, слуги каждый день приносили дерево для растопки камина, но там, в темном коридоре замка, ей вдруг стало ужасно… одиноко?
Она никогда не признается в этом ни себе, ни тем более калеке, но он был ей нужен. Только сегодня и всего на пару часов – пока не пройдет страх от мысли быть поглощенной сотой силы Верховной.
Глава 30
Ромэйн стояла над распростертым телом лорда Спайка и пыталась подавить подступившую к горлу тошноту. По обе стороны от нее замерли пораженные стражники, за спиной стояли Фэй, Мирай и Хэль. Никто не мог подобрать слов, чтобы объяснить увиденное, они застыли в глухой вязкой тишине, словно насекомые в куске янтаря.
– Зачем он это сделал? – наконец подала голос Фэй.
«Это сделала я», – подумала Ромэйн и бросила взгляд на Хэля.
