Атео завалился набок, закричал, Ромэйн же продолжала рвать его одежду и плоть под ней, не разбираясь, не думая, не понимая, что делает. Словно гарпия, она вцепилась когтями в его горло, желая лишь одного – отомстить за предательство.
Он заслуживал смерти.
Они все.
Алая пелена, застилавшая взор, исчезла. Одежда липла к телу, руки болели так сильно, будто кости были сломаны. Пошатываясь, Ромэйн поднялась на ноги и уставилась на растерзанное тело.
Разглядеть удалось лишь уцелевший глаз.
Дверь открылась, и внутрь проскользнула тень.
Ромэйн протянула к ней окровавленные руки и прошептала:
– Помоги мне.
Глава 28
Едва ее сила пробудилась, Хэль ускользнул от Барниша и поднялся выше, туда, откуда пахло кровью и страхом.
Он не собирался вмешиваться, лишь отвел глаза любопытных слуг и стражников. Стоя у двери, Хэль слушал крики, раздававшиеся из комнаты, и ждал.
Когда вопли стихли, Хэль вошел и увидел Ромэйн."
"Залитая кровью, испуганная, она нуждалась в нем. Она тянула к нему руки, словно дитя.
Таким был и он, когда Тет подобрала его: потерянным, пытающимся сохранить остатки разума. Если ей не помочь, она превратится в низшего демона, попытается перебить всех, кто находится в замке, а после либо сбежит, либо погибнет.
– Конечно я помогу тебе.
Мягко ступая, Хэль приблизился к Ромэйн. Он переступил через распростертое на полу тело и осторожно взял девушку за плечи.
На дне больших глаз он увидел безумие. Чего там точно не было, так это раскаяния.
– Пойдем со мной. Нет, не смотри.
Ладонью Хэль закрыл Ромэйн глаза и проводил ее в уборную. Усадив ее на низкий деревянный табурет, он присел на корточки и медленно произнес:
– Нам нужна вода. Ты подождешь?
– Не уходи!
Она вцепилась в его руку, поранив когтями. Хэль погладил окровавленную ладонь и сказал:
– Тогда ты должна пойти со мной.
Аккуратно, будто рядом с ним не девушка, а дикий зверь, Хэль вывел ее в комнату, а после – в коридор. Поймав первого попавшегося юнца, он внушил ему, что сын лорда потребовал воды для купания, и так же осторожно отвел Ромэйн обратно в уборную.
Она почти не моргала и не разжимала сцепленных зубов. Ее тело было напряжено настолько, что казалось одеревеневшим, когда Хэль усаживал ее.
– Я убила его, – прошептала Ромэйн.
– Он заслужил.
– Правда?
Вздохнув, Хэль приобнял Ромэйн за плечи и силой заставил положить голову ему на грудь. Он выпустил свою ауру, позволил ей окутать их.
