Если б я только знала, о чем попросила… Потому что он и правда все рассказывает, спокойно так, а мне хочется топать ногами и ругаться. Такой шанс!
— И что, этот Ганаев теперь не станет тебе продавать акции? — Я даже не пытаюсь скрыть досаду в голосе. — Это все из-за меня!
— Я сам принял решение вернуться, Петра, это мой выбор, не твой, — успокаивает меня Дима. — Есть кое-что поважнее этой сделки.
Сижу грустно вздыхаю, но помалкиваю: что бы он ни говорил, а я чувствую себя виноватой. Если бы не пошла в этот центр с Антоном, если бы не закатила истерику Дымову, если бы…
Если бы!
Я так хотела быть самой важной для него — важнее Таисии, его обязательств перед ней и ее отцом, важнее его бизнеса — и вот, пожалуйста, цена моим хотелкам.
Так эгоистично и по-детски, как будто сама себя наказала. А он… он столько сделал, чтобы дать мне то, что я хочу, и споткнулся у финиша. Из-за меня.
— Я не могу тебе обещать, что мне удастся разрешить эту ситуацию, Петра, — после недолгого молчания говорит Дымов. — Все может остаться как есть.
Он внимательно смотрит мне в глаза, ища ответа на незаданный вопрос. В душе по-прежнему чувствую досаду, что сделка сорвалась, но взгляда не отвожу.
— Значит, останется так как есть. — Киваю головой. — Я понимаю.
Надеюсь, что так и есть. Сейчас вообще кажется кощунством строить какие-то планы, все, что я хочу, — это просто жить рядом с любимыми людьми. А что у них в паспорте или в других документах написано, сейчас уже неважно. Я даже с Таисией больше не хочу знакомиться.
По крайней мере, не сейчас.
— Я люблю тебя, — снова признаюсь в своих чувствах. Это так легко и приятно, что даже удивляюсь, почему раньше молчала.
— И я люблю тебя.
Губы мягко касаются виска, спускаются ниже, а я, прикрыв глаза от удовольствия, подставляю лицо под его поцелуи. В голову некстати приходит мысль, что я даже не знаю, как выгляжу, но тут же забываю, потому что его губы наконец накрывают мои…
Деликатный стук в дверь заставляет вернуться в реальность — мы в больнице, вокруг полно людей, хорошо еще, что я одна в этой палате…
— Привет, маленькая.
Папа! Только он меня так называет. Очень редко, когда сильно за меня волнуется, как сейчас. Я его почти полгода не видела и так соскучилась!
— Я зайду попозже. — Дима быстро встает с кровати и прямо при папе, ни капли не стесняясь, целует меня в макушку, а потом, коротко кивнув нам обоим, уходит.
И хорошо, что не видит взгляд Огнева-старшего. Он у меня боевой, мы с братом все в него.
