Если эти гады такое провернули, то надо хорошо подготовиться. Тыкаюсь к Кораблеву за советом, но его нет в офисе!
Не выдерживаю и звоню Наташке — тишина! И снова эсэмэска, что пока не может говорить. Чувствую себя как в клетке, даже дыхание перехватывает. Спускаюсь на улицу, чего никогда не позволяла себе в рабочее время, разве что в обед выходила. Надо успокоиться, вот и хожу вокруг здания, а мысли в голову лезут, что все равно придется искать деньги.
Неожиданно взгляд цепляется за очень знакомую иномарку.
«Камри» Глеба! Он едва успевает припарковаться, а я уже рядом стою.
— Ты совсем берега попутал, дегенерат белобрысый! — Я даже не пытаюсь себя сдерживать. — Пальцы переломать, чтобы знал в следующий раз, куда не надо нажимать?!
Мажор довольно лыбится в открытое окно, словно я ему что-то приятное говорю.
— Прыгай в тачку лучше, детка. Кто, как не я…
И тут у меня срывает крышу — наклоняюсь и изо всей силы бью кулаком Глебу в челюсть.
— Ай!
Костяшки пальцев саднят, но я стараюсь не думать о боли.
Отворачиваюсь и спокойно иду к зданию. В спину летят проклятия, мне даже показалось, что мажор выскочил из машины, но шагов его не слышу.
Так-то!
Радуюсь, правда, недолго — у самого входа вижу остановившийся «майбах». С лица тут же слетает довольная улыбка, внутренне напрягаюсь, но, не сбиваясь с шага, бодро вхожу внутрь.
Пока жду лифт, слышу, как кто-то неторопливо подходит ближе. Мне не нужно оборачиваться, улавливать в воздухе запах его парфюма, я просто знаю, что у меня за спиной Дымов.
— Проблемы с Глебом? — раздается рядом его спокойный голос.
Игнорировать вопрос глупо, поэтому я, не особо раздумывая, отвечаю:
— Никаких проблем, Дмитрий Андреевич. Здравствуйте."
"— Неужели? — Дымов пропускает меня вперед в кабину лифта и заходит следом. — Глеб не лучшая компания для молодой девушки, Петра!
Еще и учить меня вздумал?! Нет, конечно, он прав, я и сама это знаю, но…
— А вы откуда знаете, что не лучшая?!
На мгновение мелькает в голове мысль вывалить ему все про «воблу» и Золотова, но следующая его фраза заставляет тут же отбросить эту идею.
— Просто поверь мне.
— Поверить?! Тебе? — Мое возмущение разбивается о его спокойный холодный взгляд. — Тебе?! Глеб — та еще сволочь, согласна, но он хотя бы не женат!
— Неоспоримое достоинство, — без намека на улыбку заключает Дымов, но я же чувствую: издевается надо мной. Сегодня он уже не такой замученный, как вчера.
