Да и вообще, не факт, что вспомнит. Может, ему просто такой типаж вставляет… Вот он к тебе и во второй итерации руки тянет точно так же как и в первой.
Мне тошно и равнодушно от этих мыслей. И даже практически не страшно от того какие будут последствия, если я ему помогу. Они будут… Но эта версия будущего никак не вырисовывается. Может, потому что нет его у меня — будущего.
Всё равно же я не смогу опустив руки смотреть на то, как они ломают ему мозг.
Этого нельзя допустить.
Ну почему все время в эту игру выигрывают отморозки, а?!
Ну может хоть раз в жизни нормальный человек победить систему?!
Но это же значит, что ты, Настя, утонешь…
Желудок сжимается в комок, от ужаса тошнит.
Хочется лечь на эту кушетку и уколоть себе такую дозу успокоительного, чтобы больше никогда не тонуть в этом гадком чувстве ожидания расправы.
Но пока то точно рано…
У меня там беззащитный Зольников, в конце концов.
Но, несмотря на то, что рано, с колотящимся сердцем я подхожу к шкафу с препаратами и перебираю ампулы, разглядывая их названия.
Ищу подходящие.
— Что-то ищете, Настасья Андреевна, — сонно спрашивает меня Евгений Палыч.
Евгений — врач-ординатор, как еще недавно была я. Наш главный врач — его научный руководитель.
— Мхм… — не оборачиваясь киваю я. — Ревизию провожу, скоро отчет писать… конец месяца…
— А… хорошее дело…
— Ложитесь спать, Евгений Палыч.
Наблюдаю, как уходит в пустую палату.
Мы иногда спим так в ночную смену, когда все спокойно. Младший мед персонал смотрят телек в сестринской, развалившись на диване.
Тишина…"
"Выставляю три убойных препарата с максимальной концентрацией. Если их ввести одновременно, то откачать будет практически невозможно. Открываю шприц, отламываю верхушки ампул и по кубику набираю их каждой капсулы. На автомате меняю иглу на новую, словно после того, как я вколю это, чистота иглы будет играть хоть какую-то роль.
Аккуратно убираю ампулы в коробочку.
Взвешиваю шприц на ладони. Несколько граммов вечной тишины.
Это для меня. Чтобы иметь выбор, в случае, если выбора у меня не останется. Пусть будет со мной.
Что теперь? Смотрю на приоткрытую дверь в палату Зольникова.
Сказать всё, как есть я ему не могу. Любая попытка бунта с его стороны, полагаю, только ускорит запланированное Глебом. Сергей такой самоуверенный и прет напролом как бык! Он попробует отсюда выйти открыто. А ничего не получится… Его встретят и вернут сюда опять. Машина с людьми Глеба стоит у ворот.
