— Нет! — подлетаю я на ноги.
Решительно захлопываю обратно уже приоткрытую дверь и сжимаю запястье поверх браслета.
— Стоять… — шепчу ей в губы.
— Настасья Андреевна! — из коридора. — Где Барковская?
Ее глаза распахиваются еще шире. Она запечатывает мой рот ладонью и сердито кивает на кушетку.
«Ладно», — киваю я в ответ.
Послушно падаю на место. Быстро сменив трясущимися руками иглу, Настя хмурясь и беззвучно двигая губами, словно ругаясь, пристраивает ее на место.
Дверь в палату открывается.
— А что Вы делаете здесь? — удивленный голос Евгения Павловича.
— Да я же просила Вас повременить, пока я закончу обследование, — распрямляется она, поворачиваясь к нему. — Вот, зашла продолжить… А он уже всё, в отключке. Только игла сбилась. Переставила. Пойдёмте…
Глава 29. Коктейль
Моя последняя пациентка на вечернем обходе. Старенькая Галина Михайловна, единственный пациент с амнезией, не считая Зольникова.
— Галина Михайловна, добрый вечер! Как Вы?…
Не узнавая смотрит на меня. После инсульта проблемы с кратковременной памятью — не запоминает новую информацию.
Кратковременная память обнуляется каждые сутки. И каждый ее день начинается словно заново, с момента перед инсультом. Мы знакомимся уже, наверное, в тридцатый раз. «День сурка»…
— Я Ваш врач, меня зовут Анастасия Андреевна.
Кратко, в три предложения привычно объясняю ей ситуацию и успокаиваю. Измеряю давление, задаю несколько вопросов, чтобы проверить регресс и прогресс памяти. Лечение не помогает, клетки мозга продолжают умирать.
В таком почтенном возрасте нервная ткань практически не регенерирует.
Но мои мысли и сожаления сейчас о другом, да простит меня Галина Михайловна.
Тру виски…
Если они положат Серёжу под ЭШТ, то одним из последствий, на фоне принятия препаратов, список которых я нашла в кабинете у Георгия Васильевича, может быть вот такая амнезия. Вечный «день сурка». Вместо того чтобы стереть файлы, они могут сломать операционную систему. Это, конечно, маловероятно, но возможно.
Притушив в палате свет, выхожу в коридор, присаживаюсь на стоящую у стены кушетку.
Зольников… Неслучившееся, невозможное моё счастье. Уж и не думала, что второй раз мне от судьбы прилетит в сердце. Да снова разрывными!
Первого эти твари погубили и на второго прицелились… Проклял меня что ли кто-то? Одного только Глеба проклятие не берет. Как с гуся вода…
Как Сергею помочь?
Поможешь, тогда он погубит тебя, Настя. Он не Глеб. Он другой… Честный мент. Не будет покрывать.
