Состав тот же практически.
— На ужин будет.
Мда. Это тебе не санаторий высшего командного состава. Здесь ужин не закажешь! Но что ты, Зольников, в армии не служил? Однако, даже в армии такую хрень есть не приходилось.
— Дождусь ужина. Скоро?
— Через три часа.
— Окей… Душно здесь. Проветрите, будьте любезны.
Слышу, как медсестра открывает со стуком форточку и оставляет приоткрытой дверь.
Я зависаю в своих воспоминаниях. Сосредотачиваюсь на каждой детали.
Поезд… Вспоминаю цвет обивки купе. Свое отражение в зеркале, что на двери.
Там я почему-то по пояс раздет. Потом начинаются провалы… окно… в окне мелькает старенькая деревенька… чувство досады… и какой-то растревоженности… Яркой картинкой всплывает кружка с кофе в руке… вагон-ресторан! Точно. Было вроде. Лицо здорового парня в тельняшке… ухмыляется…
Пионы в графине.
Пионы?!..
Встряхиваюсь. Так, заново. Купе…
— Настасья Андреевна! — раздаётся в коридоре. — К Григорию Васильевичу зайдите! Просил…
— Спасибо, Тамара Львова… — стучат мимо моей палаты каблуки.
Меня вдруг дергает от этого голоса и сердце срывается, пускаясь в тревожный неконтролируемый пляс.
И я растерянно лежу, глядя в приоткрытую дверь. Что это было сейчас?…
Глава 24. Фантомная причина тревоги
Внутренняя тревога никак не отпускает. Я ищу в себе причины или обстоятельства и никак не могу отыскать. С родными — порядок. Работа никуда не денется, не очухаюсь я, дело закончат другие спецы. Телефон — запаролен. Что?…
Найти не могу, но что-то точно есть! И я плаваю в каких-то обрывках, не в состоянии склеить пазлы в картинку.
Так как большинство пазлов потеряны. Довожу себя до головной боли.
И вообще это состояние беспомощности какое-то унизительное… Ненавижу болеть!
Через некоторое время заглядывает медсестра.
— Всё в порядке?
— А можно хотя бы сладкий чай?
От слабости кидает в пот при каждом усилии.
Оглядывается в коридор.
— Я Вам принесу… Но вообще — не положено. Вы не говорите врачам.
— Спасибо!
Заходит с сумкой и пустой кружкой. Достаёт из сумки термос, наливает мне парящий чай с запахом душицы.
И запах очень ярко взбудораживает меня, навеивая бабушку, дачу… утро… я на крыльце с кружкой. Все еще спят… только бабушка, я и…
«София!» — вспоминаю имя дочки Эвы. Точно же — София. Как я мог забыть?
Медсестра выкладывает на салфетку печенье.
— В тумбочку потом уберёте, чтобы никто не видел. У нас с режимом очень строго.
— Обязательно! Благодарю.
Уходит…
— Дверь не закрывайте, пожалуйста, — прошу в след. — Душно.
