Слышу по коридору те самые каблучки. Они замедляются возле двери в мою палату.
— Настасья Андреевна!
— Да?
Сажусь на кушетку, ложась спиной на поднятую в сидячее положение спинку.
— Я же просил Вас зайти, — это голос моего врача.
— Я заходила, Вы были на обходе.
— Как отдохнули, как свадьба прошла?
— Отложилось всё… — срывается этот манкий низковатый голос на легкую хрипотцу.
— Как жаль.
— Такая у мужа работа.
— А как же Сочи?
— Летали с сестрой на выходные, чтобы путёвка не пропала. Вот… буквально с самолёта, как два часа.
— Ну что ж… Я рад, что хотя бы отдохнули.
Внимательно слушаю ее каждое слово, предугадывая интонации.
Давай… заходи уже, Настасья Андреевна! Хочу посмотреть на носительницу голоса, способного заставить моё сердце в груди крутить кульбиты.
— А Вы что-то хотели? Зачем зайти-то?
— Дело в том, что у нас особенный пациент… — стихает его голос. — Из Службы Безопасности… Глеб Евгеньевич, наверное, уже сообщил?
— Поговорить не успели. Сказал — позвонит позже.
Еще не виделись. Но медсестра говорит — ретроградная амнезия. Я бы хотела в рамках написания своей научной статьи его обследовать.
— Дело в том, что… информация по его обследованию и диагнозу — закрыта. Допуск к назначению лечения официально только у меня. И моих ординатов, соответственно.
— Георгий Васильевич! Ну я Вас очень прошу. Где я еще возьму ретроградную амнезию? Несколько тестов по когнитивным функциям и всё! Для исследования. Обещаю, напишу Вас соавтором. Статья ВАК.
Вы за год как раз и отчитаетесь по научной работе. Я даже его фамилию нигде фиксировать не буду. Только статистические данные и феноменологические особенности течения амнезии.
— Ладно… Только, как невесте Глеб Евгеньевича! Будете делать обследование когнитивных функций, никаких вопросов по служебной деятельности задавать нельзя. Если он даст добро на Ваше участие в лечении — тогда уж…
— Поняла! Даст, не волнуйтесь.
Дверь наконец открывается. От предвкушения, я подтягиваюсь чуть выше, глядя во все глаза на молодую стройную шатенку в белом халате.
Взгляд мой падает вниз, к тем самым каблукам и снова медленно ползёт вверх по стройным длинным ногам, обтянутым капроном, к краю короткого халата.
«Зольников! — одергиваю я себя. — В глаза смотреть!»
Поднимаю взгляд.
Слепо отыскивая подрагивающими пальцами косяк, она хватается за него рукой.
С красивого лица на глазах сходит румянец. Тяжело сглатывает. Бумаги из руки сыпятся на пол.
