Ну надо же так глупо попасться?! Единственный плюс данной ситуации – здесь тепло.
– Хочу знать, к чему следует готовиться. – Он улыбнулся, наблюдая за мной и стряхивая с ладоней пыль и пух.
Жаль, конечно, крылья… одно радует, что меня за них собеседник убивать не будет. Для этого «благого» дела он найдет множество других поводов.
– А… домой ты меня уже отправлять не намерен?"
"Судя по текущему диалогу, нет. Может, я зря нарывалась? Молчала бы себе в тряпочку, как и было велено, и не портила шатких отношений с Хранителем.
– Зачем? Ты же не слушаешься меня, сбегаешь из каэры, шатаешься ночью по Карнаэлу и так упорно ищешь приключений на место чуть ниже талии, что находишь их… с лихвой! Зачем тебе домой? Разве дома тебя ждут такие острые ощущения? А? – Я уже открыла было рот, чтобы возразить, но он рявкнул: – Назови позицию, Ар-р-рэ!
Ой-ё… мои мысли – мои скакуны, и что же вы все не в ту степь скачете-то? Я ведь в первый момент и не сообразила, о каких позициях речь… вернее, сообразила, да неправильно, о чем красноречиво сообщил разлившийся по щекам румянец.
Который раз за сегодня? Я за год реже краснею, чем за последние часы. Заметив, как приподнялись брови собеседника, наблюдавшего за мной, поспешно выдала:
– В семейной жизни предпочитаю моногамию.
– Со Смертью?
– А? – Я непонимающе посмотрела на него и… расхохоталась.
– Что смешного, женщина?
– Да ты сам вслушайся, как это звучит. Добрые у четэри все-таки родители. Такое имя дали… закачаешься.
– Это не родители.
– А кто?
– Вот у него и спросишь! Когда-нибудь потом.
Так-с, не беседа, а американские горки, то тихо-мирно идет, то на пределе эмоций. Вот чего этот тип опять завелся? И ведь самое печальное, что, стоит ему начать злиться, меня словно взрывной волной задевает и настроение, не успев подняться, портится снова. А может, это одна из причуд Заветного Дара?
– И спрошу!
– Отлично.
– Ага. – Я немного помолчала, хмуро глядя на танцующее пламя, а потом ехидно поинтересовалась: – Ты меня к нему ревнуешь или его ко мне?
Он посмотрел мне в лицо.
Долго, пристально и… ничуть не лучше, чем делал это в зверином облике. Голод и вожделение… Меня прожигали насквозь глаза не человека, а монстра. Захотелось опуститься ниже огненных языков, чтобы спрятаться за ними от плотоядного взгляда. Ответа на поставленный вопрос мне уже не требовалось.
Мужчина моргнул, затем еще и еще, будто просыпался от короткого сна.
