— Агата цокнула, уставившись на старшую сестру, красящую губы моим бальзамом.
Признаться, мне не хотелось сегодня встречать здесь Алису. Совершенно некомфортно было говорить о своем муже ей, даже не взирая на то, что он успел меня обидеть этим утром. Я могла поделиться своей личной жизнью с Агатой, но не с Алисой.
— Соскучилась очень по папе, — честно призналась я, стараясь перевести неприятную мне тему. — И по вам, конечно же.
— Эх Настёна, Настёна, — хмыкнула Алиса, громко и демонстративно выдыхая. — Дура ты.
— Что ты такое говоришь? — возмутилась Агата, укладывая детей на моей кровати. — Бессовестная.
— Я говорю, что есть, — расчёсывая волосы поучала старшая сестра безразличным тоном. — Могла бы жизнью наслаждаться, а сидишь тут как на иголках. Я не вижу, что ли.
— Я не сижу как на иголках, — пробормотала я.
— Тебе такой шанс выпал, а ты страдаешь по этому ублюдку, — брезгливо добавила она. — Думаешь, я не заметила, что ты в него влюбилась? Лучше бы тратила его бабки налево и направо и кайфовала.
— Не смей оскорблять его! — всполошилась я, привставая на кровати. Мои щеки вспыхнули от ее беспардонности и грубости. — Никогда!
Алиса посмотрела на меня с непониманием, а затем изогнула бровь.
— На секундочку: его папка чуть нашего за решетку не отправил, — укоризненно проговорила Алиса. — Ты, кажется, совсем об этом позабыла, бессовестная, — цокнула она. — Конечно, теперь же тебе Мишка Соколовский ближе нас стал, — добавила она елейным тоном, скрещивая руки на груди.
Я внимательно слушала каждое ее слово, от которого болезненно покалывало в сердце. — Только он свою любимую Марину на тебя ни за что не променяет. С мертвыми людьми невозможно соперничать. — Алиса покачала головой. — Запомни, дурочка: он никогда тебя не полюбит и не признает. Ты ему не нужна, и он уже не раз показал тебе это.
Всхлипнув, я отвернулась и сразу же уткнулась лицом в подушку. Агата что-то тихо пробубнила себе под нос.
— Надо прямо правду говорить, — громко сказала Алиса.
— Не маленькая уже, переживет.
И Алиса вышла из моей комнаты.
— Зачем она пришла сегодня сюда, — захныкав, спросила я тихо, когда мы с Агатой остались наедине. Дети уже спали, лежа на моей кровати.
Алиса говорила чистейшую правду, которую мне не хотелось принимать, наверное, поэтому мне было так больно. Когда я осталась в комнате одна, в полной тишине, я немного пришла в себя. Заснуть в своей комнате было невозможно: я ворочалась в постели.
