— Миша никому не разрешает их трогать.
Очевидно, они думали, что новой жене хозяина не нужно разрешение, чтобы гулять в саду собственного дома. Хотя, разве, этой мой дом? Михаил совершенно ясно выразился несколько часов назад о том, что я здесь — временное явление. Его резкие слова вспышкой возникли в памяти, отчего из глаз мгновенно брызнули слезы.
— Тяжело тебе будет, — внезапно Тамара Васильевна осторожно опустила свою ладонь мне на плечо. Не сдерживаясь, я тихо заплакала. — Твое сердечко разбито.
— Не говорите так, — прошептала я, протирая глаза.
— Мишка очень хороший, — женщина погладила меня по волосам. — Просто закрылся от всех.
— Я не заслуживаю такого обращения, — качая головой, протянула я, всхлипывая.
Приобняв меня со спины, Тамара Васильевна начала тихо успокаивать меня. Как раз на плите засвистел чайник, и отстранившись, женщина принялась за заваривание чая.
— Настенька, — обратилась она ко мне снова. — Отнеси ему чай в его кабинет.
Я не хочу его видеть. Просто не хочу.
Хорошо понимаю, что мое поведение со стороны смотрится очень глупо, но ничего с собой поделать не могу.
— Михаил запретил мне заходить к нему в кабинет, — промямлила я.
Настолько жалкой и униженной я себя давно не чувствовала. Женщина отчаянно вздохнула и пробормотала что-то невнятное.
— Что делать то, — встрепенулась она. — У меня руки заняты, а Таисия и Катя убираются на втором этаже.
Хитрый блеск горел в ее глазах: я заметила его сразу же, как не в состоянии отказать женщине, взяла поднос в свои руки.
Ее попытки помирить нас с Михаилом выглядели неуклюже.
Постучавшись, я осторожно вошла в его кабинет. Сердцебиение усилилось вдвое, так же, как и детское желание снова разреветься, стоило переступить порог комнаты.
— Все в доме были заняты, — поставив поднос с чашкой на его стол, я сразу же отдалилась. Голос немного подрагивал от обиды, а внутреннее состояние было в стократ хуже.
И не дожидаясь его слов, я вышла из кабинета. Вернувшись в свою комнату, я наспех собрала вещи и сразу же позвонила Агате, которая еще на некоторое время оставалась в России.
Мне пришла мысль погостить в своем доме несколько дней, тем более после того, что сказал этим утром Михаил. Сегодня, в этом доме я задыхалась.
— Петр Иванович, — тихо обратилась я, оборачивая шарф вокруг головы. На улице было очень холодно, ведь не прекращая шел снег с самого утра. — Я погощу у папы несколько дней. Михаил мне разрешает, — сказала я себе, нежели ему.
