Замужества?!
— Забирай этот дом и мою фирму, — мой отец был непреклонен. — Все забирай! Но Настю я тебе не отдам!
— Следи за языком, Николай Алексеевич, — презренно бросил собеседник.
Неужели им обоим было настолько безразлично то, что их могли услышать? Служащие дома не имели привычку сновать без дела в этой части особняка. Но ведь моя спальня располагалась совсем рядом. И они говорили обо мне…
— Я по старой дружбе прошу твою дочь, — фыркнул господин Соколовский. — Иначе тебя бы уже по частям собирали где-нибудь в лесу за МКАДом, — последнее он сказал шутливо, негромким голосом.
В наших кругах репутация семьи Соколовских была сродни криминальным авторитетам: конечно, за ними никогда не было судимостей, но они всегда получали желаемого, даже незаконным путем.
— Ни твои деньги, ни твоя недвижимость мне больше не нужны, — равнодушно протянул Соколовский. Мерзавец. — А дочка у тебя — красавица, — ухмыльнулся он.
Я закрыла уши, чтобы не слышать таких неприятных слов в свой адрес из уст этого подлого старика.
Хотелось растереть себе щеки, чтобы подавить дикую пульсацию, которая огнем выступила на моих щеках. Сейчас, наверное, я покрылась красными пятнами от волнения.
Папа буркнул что-то нечленораздельное и от растерянности я даже не расслышала его слов.
— Другая бы на ее месте сразу без разговоров согласилась, — ухмыльнувшись, сказал его собеседник.
— Настя совсем другая!
— Поговори с ней, — настойчиво проговорил Соколовский. — Объясни ей все. Она у тебя умница, поймет, — издав смешок, резюмировал он, а мне стало ужасно пакостно.
Спустя секунду мужчина вышел из кабинета отца. Я даже не сумела вовремя покинуть коридор. Не успела бы, даже если бы захотела. Соколовский оскалился, заметив меня у стены, и кивнув, пожелав мне спокойной ночи.
Преодолев расстояние в несколько шагов, я буквально вломилась в кабинет, желая поговорить со своим отцом.
— Папа, хоть сегодня, — надрывно протараторила я. — Объясни пожалуйста! О чем говорил этот человек?
— Анастасия, где твои манеры? — грубо выпалил отец.
— Иди к себе, не нервируй меня!
— Я знаю, — замолчав, всхлипнула я. — Я слышала, вы говорили о нашей недвижимости…
— Я задолжал Альберту крупную сумму денег, — ответил отец. Он уткнулся лбом в окно.
— Как это? — выдохнула я, услышав слова отца. — У нас же прекрасно шли дела, я сама видела…
— Мы с Робертом неудачно вложились заграницей, — отчаянно вздохнул он. — Все прогорело. До копейки, — рявкнул папа, понуро опуская голову.
