— Тебе уже полегчало?
Я шире раскрыл глаза, стараясь присмотреться к нему. Нет, его лицо мне не было знакомо, и я точно видел его впервые. Почему он задавал мне подобный вопрос?
— Кто вы такой? — тихо пробормотал я. Голос с хрипотцой, будто вовсе пропал. — Что я здесь делаю?
Опустив тяжёлую голову, заметил, что был обнажен по пояс. Помниться, я загонял машину в гараж, и обдумывал завтрашний разговор с частным детективом. Вспышки света, после которых, воспоминания обрывались.
— Александр Ребров, — представился он, набирая какой-то препарат в шприц из длинной ампулы.
— Врач-реаниматолог местной больницы.
Разве я в больнице?
Он назвал мне труднопроизносимое название деревни, которая, судя по всему, находилась где-то в Подмосковье. Было непонятно, каким образом я вообще попал в подобное место. И что со мной приключилось?
— Ты лежишь здесь почти полгода, — коротко сообщил он, и схватив меня за предплечье, вонзил иглу мне в руку. Я ойкнул от неожиданности и брезгливо поморщился от неприятной боли.
Тупая боль в висках, давшая о себе знать сиюсекундно, убедила меня в том, что я действительно был болен.
— Полгода? — переспросил, посчитав, что мне это послышалось. Постарался привставать на кровати, но жутко ломило все тело, словно меня ударили чем-то тяжелым и не только по голове. — Вы серьезно?!
Мужчина кивнул, а затем поправил мою подушку. В комнате уже был включен свет и ненароком оглядев место, я непонимающе взглянул на мужчину.
— Ты в моем доме, — объяснил он, заметив мое недоумение. — Артем привез тебя сразу ко мне.
— Артем?! — изогнул бровь в изумлении, а потом снова поморщился от боли, из-за чего доктор побеспокоился, помогая мне удобнее разместиться в кровати.
Я был слишком слаб, и врач проболтался о том, что я чуть не умер, пока он возвращал меня к жизни.
— Ткачев, — пояснил он беспристрастно, рассматривая мою голову со всех сторон. — Он привез тебя раненного. Не помнишь?
— Раненного?! — поразившись, переспросил я.
Мужчина покачал головой. После его слов режущая боль пронеслась по всему телу, особенно в тех местах, где были следы от заметных, свежих увечий.
Голова тоже все еще болела, но боль уже не была настолько невыносимой. Ни хрена не помнил, кроме незначительных обрывков фраз, шумов, и преследующих меня, ярких вспышек света. Схватился за голову, пытаясь вытащить из нее хоть что-то, что дало бы мне ответы на вопросы.
Какие, на хрен, полгода? Что за чертовщина?
— Кто меня ранил?
— Понятия не имею, — односложно ответил он.
