У этой прекрасной девочки получилось. Жаль, что он узнал об этом только тогда, когда стало слишком поздно.
— Веры тебе нет, — осипшим голосом произнес Шмелев. — Никому из вас нет.
Послышался оглушительный шум от удара, словно разбилось что-то емкое: прямо над библиотекой располагалась спальня Насти и Миши, в которой сейчас отдыхала девушка. Несколько стуков и неистовый крик. Мужчины встрепенулись и посмотрев друга на друга, пулей ринулись в сторону комнаты, практически перебегая через лестницу лестницу.
У двери стояли Агата и женщины из рабочего персонала, подоспевшие раньше. Сердце Николая стало неистово биться, стоило ему услышать крик своей дочери, стучащей в дверь. На шум подбежали охранники, сразу же схватившиеся за пистолеты, но, благо, это было совсем не нужно. Николай, не дожидаясь прислуги с дополнительным ключом, выломал дверь локтем и схватил свою растерянную, напуганную дочь в охапку.
Девушка дрожала: ее бледное, измученное лицо покрылось испариной, а в зеленых глазах застыл невероятный ужас.
Всхлипнув, Настя прижалась к отцу, тихо рыдая на его груди.
— Все хорошо, доченька, — прошептал он заботливо, прижимая хрупкое тельце к себе.
Поглаживая ее русые, спутанные волосы, он приподнял ее лицо, и едва не рухнул на месте от шока. Как он мог не заметить? Ее губы были разбиты: тонкая полоска пресекала обе створки и из раны сочилась кровь. Скулы девушки были в синяках, а на руках и шее было множество царапин. Его сердце стучало, билось как сумасшедшее, захлёбываясь кровью.
Кто с ней такое сотворил? Неужели Алиса, сидящая на полу, и с вызовом глядящая на Альберта, готового разорвать ее на части?
— Я же говорил, — злобно изрек Соколовский. — По ней дурдом плачет.
— Папа, она… — глотая слова, вздрагивая, шептала Настя. — Она…
Глаза его дочери, всхлипывающей, рыдающей на его груди, стали закатываться и, обомлев от шока, он не успел и открыть рта, как Настя потеряла сознание. Боже мой, неужели это происходило с ним? Неужели он не смог сберечь ее?
— В больницу ее! — закричал Альберт, очередной раз хватаясь за сердце.
— В больницу девочку, немедленно!
Подхватив дочь на руки, Николай опрометью ринулся на первый этаж. Его тело промокло до нитки от пота, от страха за свое сокровище, которое без чувств лежало у него в руках. Настя была совсем неживой. Хрупкая, совсем худая, не подающая признаков жизни. И он, наконец-то, заплакал.
