Там что-то или кто-то крупнее. Помня об угрозе большого медведя, Собески торопливо направилась вниз, прислушиваясь к новым тревожным сигналам из покрывающего сопку леса. Именно сейчас, когда приходилось двигаться как можно быстрее и в то же время стараясь при этом не шуметь, дабы не привлекать к себе внимание, она ощутила всю тяжесть своей ноши. Но эти припасы просто жизненно им необходимы, поэтому ей приходилось бороться не только с тяжестью давившего на спину груза, но и с желанием сбросить его или хотя бы часть. Зима на Камчатке долгая, и чем больше припасов…
Сверху снова раздался треск веток, кустарника и шелест травы…
Артур Собески имел несколько ружей и всегда брал одно из них в долгие походы по Йеллоустоуну.
Однако его дочь никогда не видела, чтоб он стрелял во что-то, кроме старых банок в поле, недалеко от дома. Он и ее учил стрелять и всегда учил, что в походы по парку надо брать ружье с собой. Но не для того, чтобы убивать зверей, а для того, чтобы не дать зверю напасть. При этом вовсе не обязательно стрелять в опасно приближающегося хищника.
Просто в воздух…
Однажды они увидели большого медведя гризли. Он неторопливо брел по долине, среди высокой травы, иногда останавливался, вставал на задние лапы, демонстрируя свой исполинский рост, затем продолжал движение. Им надо было пересечь эту долину. Но отец и Оливия спрятались за деревом и тихо наблюдали за медведем. При этом Артур снял с плеча ружье и держал его в руках наготове.
– Ты убьешь его? – с тревогой спросила меленькая девочка, восхищенная величием и красотой гризли и не желавшая, чтобы с этим зверем случилось что-то плохое.
– Ну что ты, Линкси… – так часто ласково называл ее отец – маленькой рысью[30]. – Я не хочу в него стрелять. Но если он заметит нас, то может быть недоволен нашим присутствием и будет атаковать.
– Но почему? Мы же не сделали ему ничего плохого! – демонстрировала свою детскую наивность маленькая Оливия.
– Конечно. Но мы в его владениях. И он может неправильно нас понять. Такое даже с людьми бывает.
– Как жаль, что мы не знаем его языка, правда, папа? Столько бед случается в мире из-за простого непонимания…
Отец опустился на колено и обнял одной рукой дочь:
– Все так, милая. Все именно так, – грустно улыбнулся он…
Ружье в тот раз не понадобилось. Но сейчас Оливия отчаянно чувствовала, как ей не хватает оружия. Уж эта ноша никак не тяготит. Хотя еще больше ей не хватало отца. И сейчас ей очень хотелось оказаться там. В далеком детстве. В Йеллоустоуне.
