Много позже, когда оба они отдохнут, Оливия вознесет к такому близкому теперь небу руки, отец подхватит ее за бока, поднимет и будет кружить. И она превратится в птицу, безраздельно властвующую в небе над этим сошедшим будто со сказочных страниц миром чудес.
Собески осторожно провела ладонью по щеке, утирая слезу, и, поднявшись, подняла руки.
– Отец, – шепнула она. – Видишь ли ты меня сейчас… Если да, то посмотри, как здесь красиво… Как дома…
Над головой раздался клич, и Оливия с изумлением обнаружила, что над ней кружит величавый орлан.
Такой же, как там, в мире ее детства. Но дома они белоголовые. А здесь белоплечий. Какие разные и в то же время похожие миры…
Хищная птица пристально смотрела вниз, на Собески. Оливия снова опустилась на землю и, прикрыв лицо руками, дала волю чувствам. Она бы не хотела, чтоб Антонио и тем более Михаил видели ее плачущей. Но здесь, вдали от всех… Она могла позволить выйти на волю той боли, которую она ощущала за всех погибших в этом мире. И за то, как ей не хватало отца.
А еще она поймала себя на страшной мысли, будто хорошо, что она сама видела, как он ушел из жизни еще задолго до той страшной катастрофы, постигшей человечество. И она не мучилась все эти годы от мыслей, что же с ним случилось там, дома, после конца света. Когда-то ее отец с группой коллег и единомышленников отправился в Нью-Йорк искать богатых и щедрых людей, ведь им так не хватало средств на исследования Йеллоустонского супервулкана. Судьба распорядилась так, что они оказались в Нью-Йорке, близ Манхэттена, в тот день и час, когда случилась потрясшая весь мир трагедия.
Все тогда твердили, что отныне мир изменился. Да, он действительно изменился. Мир занялся с того дня накоплением безумия, высшей точкой кипения которого стало глобальное самоуничтожение. Наверное, потому, что было мало таких людей в мире, как ее отец. Он не был бы самим собой, если б не бросился помогать спасателям разбирать завалы рухнувших башен Всемирного торгового центра. Именно там он надышался асбестовой пыли настолько, что уже через пять лет его унесла страшная болезнь…
Дав слезам и воспоминаниям достаточно воли, чтоб на время снять с сердца тяжелый груз, Оливия вздохнула и продолжила наполнять плетеную корзину припасами.
Все-таки долго задерживаться здесь нельзя.
Наполнила она корзину настолько, чтоб ее еще возможно было нести без ущерба для позвоночника. Спускаясь по склону, Оливия не забывала проверять и накопления березового сока.
