Мне кажется, для выживших куда интереснее крупные мегаполисы. Там наверняка до сих пор есть чем поживиться.
Антонио кивнул:
– Понимаю. Но что-то мне подсказывает, что мегаполисам досталось куда больше. И бомбили их интенсивнее. Что, если за пределами Камчатки условия жизни настолько невыносимы, что людям предпочтительней забраться в эти глухие даже по довоенным меркам края?
– Ну, если в других регионах все гораздо хуже, то это уменьшает шансы появления здесь других людей. Вчера мы столкнулись со зверем, которого не знала природа.
Так какие сюрпризы приготовила природа там, где, как ты сказал, бомбили интенсивнее?
– Не знаю, Миша. Я вообще считал всяких мутантов прерогативой исключительно сочинителей комиксов и фантастических книг. Пока не увидел вчера это чудовище. Теперь уже даже и не знаю, чего ждать от нового дня.
Едва Антонио закончил оглашать свою мысль, как в окно влетел какой-то предмет и заскрежетал на полу.
– Господи, что это?! – вскочила Оливия с кровати.
Только сейчас, спустя мгновение, они разглядели старую смятую банку от газированного напитка.
Подойдя к окну, Михаил увидел, что во дворе стоит Александр Цой. Значит, лодку все-таки удалось поднять. Однако Крашенинников не спешил поздравлять Цоя с избавлением от подводного плена:
– Саня, ты какого хрена делаешь, а?!
– Здарова, – угрюмо отозвался Александр. – Поговорить хотел.
– А просто позвать не мог?
– Ну, вдруг вы спите еще…
– И именно поэтому ты решил швырнуть сюда эту жестянку?! Я что-то не нахожу в этом логику.
Александр поморщился, растирая шею:
– Слушай, не психуй.
Я не выспался. Соображаю туго.
– Сейчас спущусь, – недовольно отозвался Михаил, отходя от окна.
Выйдя на улицу, он заметил в стороне, у дороги, всадницу. Молодая вооруженная женщина сидела верхом на черном коне и рассматривала следы, оставленные недавним цунами.
– Поздравляю с возвращением, кстати, – сказал Михаил, хмуро глядя в глаза незваного гостя. Цой тоже выглядел недружелюбно, хотя, может, это сказывался стресс, который ему довелось пережить в затопленной лодке.
Либо банальная усталость. Тем не менее Крашенинникова не покидало ощущение, что Александр очень хочет сказать что-то неприятное или даже предъявить какие-то претензии, но сдерживает себя. Впрочем, и Михаилу было что предъявить в ответ на любой упрек или обвинение. Теперь было…
– Спасибо за поздравление. – Цой кивнул в сторону машины. – Я смотрю, ты все-таки тачку себе собрал. Пригодилась, значит, развалина та в лесу?
– Пригодилась.
