Михаил поднялся и повернулся к Оливии спиной, давая как следует осмотреть вчерашние раны. Благо уже было совсем светло.
– Оля, ты когда проснулась?"
"– Ну, в общем-то, я почти не спала. – Собески осторожно протирала пропитанным самогоном платком ссадины и царапины.
– То есть как? Почему?
– Миша, сиди спокойно, пожалуйста. – Она похлопала его по плечу. – Немного поспала все же. Но я беспокоилась, не вернется ли та медведица. Вот и не спалось совсем.
– Ты жалеешь, что ее отпустили живой?
– Вовсе нет, Миша.
Но это дикий зверь. И об этом забывать нельзя.
– Это верно. Ну, так что? Не возвращалась медведица?
– Нет. Но было кое-что другое. Землетрясение. Совсем слабое. Но повторилось четыре раза за ночь.
Крашенинников покачал головой и посмотрел в сторону окна, в котором виднелась вершина вулкана.
– Интересно, когда это случится?
– Ты о чем?
– Я об извержении Авачи.
– Неужели тебе мало событий, навалившихся на нас в эти дни, Миша?
– Совсем не мало. Просто ощущение у меня, что скорое извержение неизбежно.
И все эти подземные толчки, цунами… Все это эхо далеких шагов подземного демона, который желает вырваться на поверхность.
– Ты уже начал говорить как Антонио, – улыбнулась Собески. – Такие мрачные поэтические аллюзии в его духе.
Стоило упомянуть их друга, как послышался стук тросточки на ступеньках.
– Ребята, к вам можно?
– Да, Антон, заходи!
Квалья вошел в помещение и уселся в кресло возле окна.
– Оля, ты уже сказала Мише?
– Про землетрясения? Да, конечно.
– А про те огни?
– Огни? – Крашенинников обернулся и взглянул на Оливию.
– Ах да, – вздохнула Собески. – Мы опять наблюдали странные огни на том берегу. В Петропавловске. В этот раз их было больше. Продолжаем тщетно гадать, какова же их природа.
– Может, это тоже связано с вулканом? – пожал плечами Крашенинников. – Может, там образовались разломы в почве, а процессы в магматической камере провоцируют шаровые молнии или какие-то другие плазменные образования над этими разломами?
– Почему бы не предположить иное? – развел руками Квалья.
– Что, если это люди? Куда уж проще?
– Люди? Все известное нам человечество находится здесь. В Приморском и Вилючинске, – возразил Крашенинников.
– Это не значит, что больше нигде людей не осталось. Ты ведь не думаешь, что больше нет на земле остатков человечества?
– Конечно, я так не думаю. Но Камчатка слишком изолирована от остального мира. Да и нет причин у других выживших стараться попасть сюда.
