– Черт-черт-ЧОООРТ!!! – заголосил Самсонов. – Кирилл, баран тупой, вот ту хреновину вон к этой хреновине подключи! Нет, другую хреновину! Да, к этой хреновине! Ах ты, олень косорукий, быстрее! А чего вы все тут столпились, животные?! Все в ходовую рубку и жилеты спасательные надеть! Со мной четыре человека остаются!
– Все наверх, кроме мотористов! – скомандовал Жаров.
– Семен, запускай! – крикнул Самсонов.
– Васька, вон, гайку еще не закрутил!
– В жопу Ваську! Запускай падла!
Двигатель загудел.
– Давай, родимая, давай… Не подведи, ну… Работает!
Мотористы радостно закричали, и Самсонова снова перекосило от демонического гнева.
– Хватит визжать, бездари! Ко второму двигателю! Живо!
По трапу спустился Андрей.
– Жар, передай на мостик! Полный вперед и носом перпендикулярно волне!
– Я уже сказал, – кивнул Жаров. – Вам пора подниматься наверх.
Мичман отрицательно мотнул головой.
– Мы остаемся.
– С ума сошел?! А если…
– Жар! Нам нужны оба двигателя! Нам нужна максимальная мощность, или нас размажет по всей Камчатке! Мы остаемся и продолжаем работать! Предупреди нас, когда волна будет в полумиле от корабля, чтоб мы тут ухватились за что-нибудь и кости себе не переломали.
– Хорошо, Палыч.
– И это… Жар… Не поминайте лихом, ежели что.
– Ладно, – кивнул Андрей, – удачи вам.
– Да у нас теперь одна удача на всех, это же очевидно, ядрена вошь!..
* * *– Оливия, ты не должна задерживаться из-за меня, – ворчал Антонио. – Уходи на вершину, я доберусь сам.
– Нет! – категорично ответила Собески.
Она закинула его левую руку себе на плечи и помогала идти.
– Ну почему ты такая упрямая…
За спинами болтались тяжелые рюкзаки с пищей, водой, теплой одеждой на ночь и другой необходимой утварью. Благо, после землетрясения было решено всегда держать подобный запас наготове. Михаил называл это почему-то «тревожными чемоданчиками»."
"– Оливия, послушай, мы уже достаточно высоко. Не было в истории таких волн, которые могли бы достать на подобной высоте. Это только в ваших глупых и безобразно дорогих голливудских фильмах такое бывает.
– Бывало… Тони… – тяжело дыша, произнесла Оливия. – Нет больше никакого Голливуда… Очень давно нет… А кто… А кто-нибудь мог в это поверить? Что весь мир сотрет с лица земли…
– Дорогая, ты совсем выдохлась. Давай хотя бы отдохнем. – Квалья остановился.
Чувствовалось, что она упрямо желала идти дальше, но эту остановку восприняла с огромным облегчением. Она обхватила руками ближайшее дерево и прислонилась к нему.
