– Не судите его слишком строго: в свое время Макруайри здорово досталось.
В ней опять разгорелся огонек любопытства. Ох, не к добру!…
– Что вы имеете в виду?
Молодой воин пожал плечами.
– Спросите его сами: если захочет, расскажет.
Белла спрятала огорчение под маской безразличия.
– Впрочем, какая мне разница. – И тут же заговорила о другом, чтобы у Гордона не сложилось неверное представление: – Вы идете с нами?
– Да. Норвегия не так далеко, как может показаться, миледи. До нее добраться с островов куда быстрее, чем до Эдинбурга.
Если вы так тоскуете по дочери, сможете передать ей весточку и объяснить, что у вас не было выбора.
Белла улыбнулась, но в глазах ее заблестели готовые пролиться слезы. Как он великодушен!
– Спасибо за предложение, но благодаря Роберту Джоан знает, что я ее не бросила, и это хоть немного утешает.
Гордон нахмурил брови.
– А при чем тут Роберт?
– Но ведь это король сказал мне, что к Джоан отправили гонца с весточкой!
– В первый раз слышу – такого распоряжения король не отдавал.
– А кто же тогда?..
В ее глазах застыл немой вопрос, и Уильям, красноречиво повернув голову в противоположную сторону, сказал:
– А вы не догадываетесь?
Белла была ошеломлена, проследив направление его взгляда: Лахлан уже вернулся и о чем-то разговаривал с Найджелом. Неужели это он? Но зачем? Чтобы бездушный наемник проявил доброту и заботу… Нет, это никак не укладывалось в голове.
Или она неверно судила о нем и Макруайри вовсе не меркантильный пират, верный лишь своему кошельку, и ему небезразлично, что происходит вокруг? И он может быть любящим и заботливым, только не показывает виду?
Белла всей душой надеялась, что это окажется правдой.
Едва эта мысль укрепилась в ее голове, как Найджел извлек из поясной меховой сумки маленький кожаный мешочек, подал Лахлану, и тот быстро спрятал его под акетон.
Ей как будто дали пощечину. Никакие благородные цели не прятались за фасадом меркантильного наемника. Да он и не притворялся.
А она нафантазировала себе… К чему видеть в нем то, чего нет? Ей просто хотелось найти оправдание своему нелогичному влечению."
"Почувствовав себя едва ли не полной идиоткой, Белла в немалом раздражении покинула большой зал. И если не получилось удалиться подобно королеве, то лишь потому, что у нее было много дел перед отъездом. Она и не думала бежать. А слишком часто моргать приходилось из-за того, что глаза слезились от дымящего в камине торфа.
