Что с ней опять не так? Почему она выскочила из зала, точно черти кусали ее за пятки? Лахлан поспешил следом за Беллой и уже во дворе окликнул:
– Графиня!
Белла его услышала, но не остановилась, поэтому он догнал ее и схватил за руку.
– Да что с вами такое, бога ради?
В ее глазах плясало пламя факелов.
– Ничего! – Она попыталась вырваться. – Пустите меня!
Лахлан опешил, пораженный холодностью ее голоса.
– Что вам нужно? – глядя мимо него, жестко проговорила Белла.
Он озадаченно нахмурился.
– Просто хотел напомнить, что вам следует беречь ногу: не надо слишком быстро ходить.
Черт, он уговаривает ее точно нянька: из-за какой-то бабы превратился в идиота.
– Буду иметь в виду.
– К черту, Белла! В чем дело? Почему вы злитесь? Это из-за Норвегии? Но нам нельзя здесь оставаться, вы же понимаете! К тому же приказ короля.
От его внимания не ускользнуло, как среагировала графиня на слова королевы. «Таково желание Роберта». Было ясно, что Брюс имеет безграничную власть над графиней. Вот только почему? Этот вопрос не давал покоя.
– И сколько же стоит наша безопасность?
Лахлана передернуло от презрения, прозвучавшего в ее голосе.
– О чем вы толкуете?
– Я видела, как Найджел передал вам кошель с монетами. Не знаю, впрочем, почему меня это удивляет. Вероятно, вы бы и мать родную продали, если бы вам предложили хорошую цену.
Он застыл: казалось, каждый мускул на его лице окаменел, – но усилием воли заставил себя расслабиться и даже сумел усмехнуться.
– За нее много бы не дали.
Белла в ужасе ахнула.
– Как вы можете такое говорить?
Он равнодушно пожал плечами.
– Так ведь это правда.
Некоторое время она молча изучала его лицо, и Лахлан понял, что она догадывается, каковы были их отношения с матерью, и не ошибся.
– Какой она была? – тихо спросила Белла.
– Валлийская принцесса, на которую мой отец положил глаз во время одного из набегов и решил забрать себе, следуя обычаю моих норвежских предков держать рабов.
Лахлан под намеренной грубостью старался скрыть, насколько горьки для него воспоминания: прошлое есть прошлое, его не переделаешь.
– И что с ней стало?
Он взглянул ей в глаза, на мгновение замешкавшись, и почему-то решил сказать правду, хоть та и была неприглядной:
– Она покончила с собой после рождения моего младшего брата. Не хотела больше носить бастардов.
Миниатюрная красавица, которая некогда была принцессой, не могла смотреть на них с братом без отвращения, и мальчиков вырастили и воспитали слуги.
Белла дотронулась до его плеча.
