Опять мир вокруг нее погрузился во тьму: ведь дочь она так и не обрела.
Очень не скоро у нее появилась возможность поговорить с Лахланом, но его надежное присутствие вместе с остальными гвардейцами помогло Белле держаться на ногах, которые отказывались повиноваться, и справляться с горем – ведь дочь выбрала будущее, в котором ей не было места.
Многие часы спустя, согревшись в уютном тепле его рук, Белла смогла наконец дать волю слезам, оплакивая утрату. Каждая мать знает, что такой день настанет, но для нее это случилось слишком рано.
Сыновей вырывают из материнских рук: отдают на воспитание, в оруженосцы рыцарю, – а дочери должны принадлежать матерям до тех пор, пока не выйдут замуж.
– Мне очень жаль, любимая, – тихо сказал ей Лахлан.
Белла кивнула и, заметив, как он встревожен, натянуто улыбнулась:
– Твоему кузену не стоит это слышать….
Лахлан насупился.
– Ястреб может катиться к… – Он осекся и виновато поморщился. – Мне плевать, что он подумает.
– Правда? Мне казалось, его мнение тебя очень даже волнует – судя по тем взглядам, что ты на него то и дело бросал.
Что же он сказал?
– Ничего, – сказал Лахлан, но слишком уж поспешно, а когда Белла укоризненно повела бровью, решил объясниться: – Скажем так: он рад, что я уже не столь ярый противник женитьбы.
– Неужели ты передумал?
– Да… хм… К черту, Белла, я хочу, чтобы ты вышла за меня. Знаю, что мне нечего тебе предложить, что ты поступишь безрассудно, связав судьбу с таким, как я, но…
– Если это предложение, то лучше бы тебе перестать убеждать меня в том, что я ни в коем случае не должна за тебя выходить.
Лахлан обиженно надулся: довольно странно для воина, который носит прозвище смертельно опасного существа, но об этом она скажет ему позже.
– Просто я хотел, чтобы ты знала, чего ждать.
Белла рассмеялась.
– Я прекрасно знаю, на что иду. Но мне кажется, что ты забыл самое главное. – Лахлан казался озадаченным, и она решила немного ему помочь: – Ты забыл, что, делая предложение, нужно поклясться в вечной любви.
– Мне казалось, что я уже это говорил, да и так все ясно.
– Конечно, но хотелось бы все-таки услышать.
Взяв ее за подбородок, Лахлан посерьезнел и, глядя ей в глаза, торжественно проговорил:"
"– Я люблю тебя, Белла, и буду любить не просто до конца своих дней, но и с высоты небес или из бездны ада, до тех пор пока жива моя душа.
Он-таки научился говорить о любви! Белла погладила такую родную небритую щеку.
