Лахлан поднес палец к губам, закрыл за собой дверь и в два шага пересек камеру. Белла задержала дыхание, гадая, как он намерен поступить. Какие ужасные вещи он тогда говорил! Какую ненависть она видела в его взгляде! Но сейчас он обнял ее и крепко прижал к груди, обхватив ладонью затылок.
– Господи, Белла, ты цела?
Ее смутило его волнение, и она немного отстранилась, чтобы взглянуть ему в лицо.
– Я думала, что ты меня ненавидишь.
Он улыбнулся и нежно погладил ее щеку, отчего сердце Беллы болезненно сжалось.
– Я хотел тебя защитить: надеялся – если поверят, что я на тебя зол, – что не попытаются воспользоваться тобой, чтобы развязать мне язык.
Она в ужасе ахнула, догадавшись, что он имеет в виду.
– Ты был очень убедителен.
Рассмеявшись, Лахлан легонько коснулся ее губ своими.
– Прости.
От ее самообладания не осталось и следа.
– Господи, Лахлан! Ты просишь прощения! За что? Виновата только я одна. Я сказала, что никогда тебя не предам, но ты был прав: предать способен каждый.
Он коснулся ее подбородка, заставив поднять голову.
– Я совершил ошибку: упростил до черного и белого. То, что сделала ты, нельзя назвать предательством. Тебя поставили перед страшным выбором, и ты выбрала меньшее из зол.
– Мне сказали, что Джоан посадят в клетку, – со слезами проговорила Белла. – Я же не могла этого допустить! Нельзя, чтобы они посадили мою девочку…
– Тише, – оборвал ее Лахлан, сжимая в объятиях. – Конечно, не могла. Но все позади. Не думай больше об этом. Ты готова? У нас мало времени.
Белла кивнула: ведь каждая минута промедления может оказаться фатальной, – но все равно страдала при мысли, что дочь так близко! С тем же успехом Джоан могла находиться в тридесятом королевстве, от которого ее отделяют сотни солдат и толстые каменные стены.
Если Лахлан и догадался, о чем она думает, то ничего не сказал, зато, вопросительно вскинув бровь, спросил:
– Не хочешь узнать, как я сбежал?
Белла пожала плечами.
– Я подумала, что ты, наверное, сумел отпереть люк.
Лахлан покачал головой:"
"– Тебя трудно удивить.
Как ты понимаешь, люк был примерно в трех футах над моей головой, а запор и вовсе снаружи.
– Ты взобрался на стену? Взлетел?
Он рассмеялся.
– Не совсем. За мной пришли.
Лахлан сказал это с такой гордостью, что она догадалась, о ком речь. Их глаза встретились, и Белла улыбнулась.
– Я нисколько не удивлена.
– Брюс будет в ярости.
– Да, – согласилась Белла.
– Наверное, мне придется подписать новое соглашение.
В ее сердце вспыхнула надежда.
