Крест Иисусов? Она была рядом с ним достаточное время, чтобы научиться чему-то более полезному. Но прежде чем он успел возмутиться, Белла поставила рядом с ним какие-то плошки, которые принесла с собой, и решительно подбоченилась. Мужские брюки слишком явно подчеркивали округлость и женственность ее бедер, чтобы он обращал внимание на что-то другое.
– И даже если мне придется просить Робби, чтобы придержал вас, я это сделаю. – Она критически осмотрела верзилу Бойда. – Думаю, он вполне справится с этой задачей.
– Даже не сомневайтесь, миледи, – подмигнул ей Бойд.
Подлец! Лахлану не нужно было смотреть на Бойда, чтобы понять, что парень от души потешается. Очень немногие осмелились бы заявлять такое, но Бойд как раз был из них, поэтому Лахлан и не обратил внимания на шутку, а напротив, отложив замок, с улыбкой сказал:
– Как вам будет угодно, миледи.
Белла пробормотала что-то себе под нос и, повернув его голову ближе к свету костра, внимательно осмотрела рану на виске. Прикосновение ее пальцев было таким осторожным и нежным, что по его телу пошли мурашки и он непроизвольно дернулся.
Белла терпеливо опять повернула его к свету и, потянув носом воздух, заметила:
– Вы помылись.
Лахлан услышал смешок и послал Бойду косой взгляд, но тот склонил темноволосую голову и сделал вид, что сосредоточен исключительно на своем занятии.
– Не люблю ходить грязным, – излишне резко – наверное, из-за Бойда – ответил Лахлан.
– Я помню, – тихо, так, чтобы не слышал Бойд, заметила Белла.
– Обратила внимание на это почти сразу. Для разбойника от вас слишком хорошо пахло.
Белла успела помыться: Лахлан уловил исходивший от нее слабый аромат мыла, – и тело его немедленно отреагировало. Если бы тут же у костра не сидел Бойд, у него возник бы соблазн усадить ее к себе на колени и продолжить то, к чему они едва приступили пару ночей назад.
– Вот и хорошо, – добавила Белла, осторожно перебирая волосы у него на виске. – Рана почти чистая.
Она нагнулась, чтобы взять кусок льняной ткани и глиняный горшочек, и он едва сдержал стон.
Это чертово мужское одеяние, которое было ей велико, разило наповал. Когда она склонилась над ним, ворот рубахи раскрылся, и он увидел идеальной формы упругую грудь с темным соском.
Лахлан не мог ничего с собой поделать. При виде твердого торчащего соска рот его наполнился слюной. Как же ему хотелось взять его в рот!
Люди Комина не дали ему возможности осуществить желание, и сейчас он о нем вспомнил.
