Вдобавок ко всеобщей суматохе день выдался базарным. Фермеры наставили временных киосков перед своими телегами, в которых привезли товары для обмена. Тут были торговцы скотом, рыбой, фруктами, овощами, зерном, любыми пряностями, какие только можно было себе представить, а также одеждой, украшениями и кожей. Был даже мастер-оружейник. И все они наперебой зазывали покупателей, создавая шум и неразбериху, что было на руку Лахлану. В его планы входило выдать себя за солдата из свиты семьи невесты. Прежде ему доводилось иметь дело с Коминами, и он решил, что попытка разузнать что-нибудь о дочери Беллы таким образом не вызовет подозрений, хотя именно из-за этих самых «дел» находиться здесь ему было небезопасно.
Лахлан от души надеялся, что ему повезет не столкнуться с теми, кто может его узнать. За эти годы он нажил немало врагов: как среди англичан, так и среди шотландцев. В такие времена излишняя популярность чертовски мешала!
Избегая мужчин, Лахлан занялся женщинами, встревая в разговоры о свадебных празднествах и, по возможности, задавая вопросы – как он надеялся, невинные.
Приезд и отъезд важных господ живо интересовали деревенских жителей: увидеть неизвестных лорда или леди значило дать пищу пересудам на несколько лет вперед, – поэтому Лахлан быстро узнал имена тех, кто уже уехал. К счастью, среди них, похоже, не было никого из Коминов. По слухам, сегодня утром в путь отправлялся Хью Деспенсер, один из любимцев короля Эдуарда II, и деревенские жаждали хоть одним глазком увидеть этого блестящего сановника.
Теперь он был уверен, что Джоан еще в замке. Значит, можно не торопиться и выведать что-нибудь еще. Первым источником ценных сведений о дочери Изабеллы стала одна из горничных, которую послали из замка купить свежих овощей к полуденной трапезе. Она спросила, не служит ли он у одной из дам семьи Комин, гостивших в комендантской башне. Так он понял, откуда начинать поиски.
Но сперва нужно было проникнуть в замок."
"Свое военное прозвище – Змей – Лахлан заработал благодаря умению проникать куда угодно и ускользать незамеченным, и это касалось не только способности обращаться с замками и подкрадываться в темноте.
Лахлан обладал талантом просчитывать ситуацию и обращать к своей пользе, видеть вход и выход там, где другие не видели ничего. Неразбериха, толпы и отвлекающие маневры открыли Лахлану дверей не меньше, чем его нож.
Он подошел поближе к замку, дожидаясь нужного момента.
