Опасные, даже вроде бы невыполнимые задания в самых суровых условиях – для таких-то и было создано это подразделение, и отбирали туда лучших из лучших. Гвардейцы – более опытные и лучше обученные – делали то, что было не под силу обычным воинам. Проклятье! Раньше он вообще не задумывался об опасности, но за последние два дня что-то изменилось…
И вдруг его осенило: черт, да это разыгрались нервы!
Открытие было неожиданным и неприятным. Лахлан, один из самых искусных и закаленных в сражениях воинов, дергался в нервическом припадке точно сопливый мальчишка-оруженосец в своем первом бою.
Он прекрасно понимал, что явилось тому причиной: Белла. Эта женщина сводит его с ума, из-за нее он чувствует себя – проклятье! – не в своей тарелке.
И виноват в этом он сам, потому что позволил ей подобраться к нему слишком близко. Очень неосмотрительно с его стороны. Лахлан злился на себя, но ничего поделать не мог: поздно.
Ну что в ней особенного, в этой в Белле Макдуфф, отчего он так размяк? Ради чего он готов вывернуться наизнанку, лишь бы угодить ей?
Будь оно все проклято.
Все сразу пошло не так, как он ожидал. Ему казалось, что, освободив ее из тюрьмы, он заодно и сам освободится от нее. Два года он твердил себе, что забудет об этой женщине, как только вызволит из темницы, и перестанет доводить себя до полубезумия воспоминаниями о том, как целовал ее. Он убеждал себя, что просто напридумывал, будто между ними есть некая связь, и объяснял свою одержимость ею тем, что тогда, в первый раз, не сумел ее защитить.
Разумеется, он ошибался: эта связь существовала до сих пор. И хотел он эту женщину еще сильнее, чем тогда. Два года старательно сдерживаемой страсти сделали свое черное дело, и с мучительной ясностью Лахлан осознал, что не замечать эту страсть – не говоря уж о том, чтобы подавить, – дело безнадежное, а значит, оставался единственный выход: соблазнить ее и покончить со всем этим раз и навсегда.
Но вот в чем проблема: не может он так поступить с Беллой после всего, через что ей пришлось пройти.
Муки совести разрывали душу, и Лахлан заставил себя сосредоточиться на предстоящей работе, но стряхнуть это странное чувство, что он ходит в толпе с огромной мишенью на спине, ему никак не удавалось.
Поскольку на свадьбу в Роксбург съехалось много гостей, в деревне, расположенной за стенами замка, народу набилось – яблоку некуда упасть. На каждом свободном пятачке земли были воздвигнуты палатки для солдат и рабочих.
