Сделали ВСП-прыжок, перенеслись на два с половиной миллиарда километров ближе. Снова притормозили бег корабля, тщательно анализируя состояние пространства в зоне остановки.
Звезда системы выросла в размерах, но была ещё далеко и по-прежнему казалась звездой. Комплекс контрольно-измерительной аппаратуры крейсера позволил лишь уточнить температуру её поверхности – плюс восемь с половиной тысяч градусов, спектр излучения и параметры электромагнитных и гравитационных полей. Зато удалось сосчитать количество планет системы.
Их оказалось тринадцать, три размером с Марс, две – с Землю, остальные были гигантами, в том числе и планета-капля, диаметр которой превышал диаметр Земли в два с половиной раза. Кроме того, у Нимфы было обнаружено кольцо, состоящее из ледяных астероидов разных размеров – от нескольких километров до десятков метров и меньше. Кольцо по размерам уступало системе колец Сатурна, однако было толще – настоящий пояс с внешним диаметром в один миллион километров и толщиной в триста. Так как этот пояс сверкал издали не хуже алмазного, его назвали Кольцом Невесты.
Автором названия был Альберт Полонски, никто не стал возражать, и таким оно и вошло в обиход членов экспедиции.
Навигатор также первым оценил ландшафты Нимфы, назвав планету реализованным Солярисом. Когда его спросили, что он имеет в виду, Альберт ответил:
– В двадцатом веке мой земляк Станислав Лем написал роман «Солярис» о разумном океане. Если бы он увидел Нимфу, был бы доволен своим предсказанием.
– Но океан Нимфы не разумное существо, – возразил Леон Батлер.
"
"– Ну и что? – парировал Альберт. – Зато масштабы совпадают.
Подвесили крейсер над Кольцом Невесты в двух тысячах километров от него, запустили два десятка зондов и беспилотников, начавших методическое изучение пространства вокруг Нимфы и саму планету.
Никаких искусственных сооружений в космосе зонды не обнаружили, если не считать Кольцо, удивительным образом хранившее строгую геометрическую форму. За сутки наблюдений в этой рыхлой плотной струе обломков льда, огибающей планету-каплю, не произошло ни одного столкновения ледяных глыб, не вырвался из общего потока ни один астероид, словно все они были привязаны друг к другу невидимыми канатами.
Остудил фантазии космолётчиков и коллег Ядогава Хироси. Он предположил, что за время существования Кольца, возраст которого удалось измерить с точностью до десяти лет, все «шальные» и активные глыбы покинули Кольцо, и поток стал устойчиво ламинарным, каким были и кольца Сатурна.
