Крестьяне, ремесленники, мелкие лоточники безропотно уступали дорогу.
Миновав городские ворота, у которых стояли русские стражники, мы вошли в город и направились к дому визиря, вернее, ко дворцу, дом – это слишком скромно звучит для такого большого и величественного сооружения.
В Казани за интересами России бдел наместник русского царя, для пригляда – с небольшой ратью, но правили по-прежнему татары."
"Воины постучали в ворота, вошедшему слуге сказали, что прибыл русский лекарь, и нас немедленно впустили. Мы остались стоять во дворе, осматривая дворец; рядом журчал фонтанчик, в бассейне которого плавали золотые рыбки.
Главное здание дворца было обложено красивыми плитками, образующими затейливый орнамент.
Вскоре слуга вернулся и с поклоном пригласил меня во дворец.
Воины остались во дворе, а я пошёл за слугой, поражаясь роскоши и благолепию дворца. Полы везде были устланы коврами, так что звука шагов не было слышно.
Перед одной из дверей застыли два татарских воина в начищенных до блеска доспехах.
Слуга постучал, и, получив соизволение войти, пропустил меня внутрь, оставшись в коридоре.
В огромной комнате стояла деревянная кровать под балдахином, на которой возлежал упитанный вельможа. Стоявший рядом мальчик без устали работал опахалом из перьев.
Лицо у татарского вельможи было одутловатым, он страдальчески кривился.
– Ассалам алейкум! – поздоровался я.
Вельможа пробормотал невнятно ответное приветствие.
Я опросил его, как мог. Состояние пациента было неважным – видно было, что болезнь запущена.
После осмотра опасения мои подтвердились. Я сидел на низком пуфике и раздумывал – что мне делать? Положение было шатким: делать операцию – болезнь зашла далеко, могут сдать почки; не делать – пациент долго не протянет. В условиях современной клиники таких выходить можно – неделю на подготовку, вывести мочу катетером, поставить цистостому, лекарствами поддержать. А тут? И уйти могут просто не дать.
Я вышел в коридор и велел слуге позвать кого-либо из родственников – желательно старшего сына.
С женой разговаривать бесполезно – у него их наверняка целый гарем, да и к голосу женщины кто будет прислушиваться: страна-то мусульманская.
Вскоре подошёл сын, статный черноусый татарин в богатых одеждах. Мы зашли в небольшую комнату по соседству, и я объяснил ситуацию.
– На всё воля Аллаха! – воздел руки к небу сын визиря. – Делай, что сможешь, и да поможет ему Всевышний. О мастерстве твоём мы наслышаны, и думаю, ты приложишь всё своё умение.
