Он медленно поднялся из-за стола, смял в руках салфетку, которой накрывал свои колени и, бросив ее на стол, чеканя шаг молча вышел из столовой.
Н-да, кажется, мы-таки перегнули палку. Теперь ни о какой магии, а уж тем более об охранительстве не могло идти и речи. И, видимо, так думала не я одна.
После того, как князь вышел, в столовой повисла тягостная тишина, все как-то сразу перехотели есть и разошлись по своим делам. Судя по всему, подобные мысли и терзания не у меня одной отбили аппетит. Хотя нет, вру, Борис и Василий продолжили трапезничать.
Казалось, этим двум представителям homo sapiens испортить аппетит было просто невозможно!
Это знаете ли раздражало, особенно, когда перед сном мне просто зверски захотелось есть! Желудок выводил такие рулады, что я поняла, что под их аккомпанемент точно не засну. А потому, как уже не раз бывало, решила сходить на кухню и выпить стакан кефирчика. Это мой голод, конечно, не утолит, но притупит, что даст возможность уснуть. А там мне снова приснится еда и я во сне буду ее есть! Лучше так, честное слово!
Однако, когда я тихонько прикрыла за собой дверь, чтобы не потревожить весь дом, то заметила, что в конце коридора стоит маменька в ночной рубашке и мнется перед дверью папеньки.
Неужели пошла мириться? Так отчего не через внутреннюю соединяющую их комнаты дверь? Неужто папенька так осерчал, что закрыл ее на замок? Ох ты ж страсти-то какие!
Но идти в том виде, в котором собралась маменька, тоже не вариант. Поэтому я тихо ее позвала и взмахом руки пригласила к себе.
— Маменька, что случилось? — Спросила я сразу же, как мы остались одни в моей комнате. Уж очень у нее был расстроенный вид, который передавали поникшие плечи и потухший взгляд.
— Ох, Дусенька, кажется, я сегодня все испортила! — Она тяжело вздохнула и присела на край моей кровати. — Я ведь не хотела так на него давить, да и не дело это так с мужем разговаривать. Но тут будто черт за язык тянул!
— Маменька, не нужно так переживать! Все обязательно образуется! — Попыталась я ее подбодрить.
— Дусенька! Я ведь его знаю! Я его сильно обидела! Раскритиковала при детях и чужом человеке! Он не простит! — Проговорила она чуть не плача и совсем тихо добавила. — Вон, даже внутреннюю дверку закрыл. Никогда ведь так не делал.
Наверное, если бы маменька не была на столько расстроена, то никогда бы так откровенно не поделилась со мной своими мыслями. Держалась бы до конца. Но сейчас, видимо, думала, что все и правда слишком плохо.
