В этот момент Лида начала быстрее обмахиваться веером:
— Сегодня в зале так душно! Да еще некоторые господа умудряются так благоухать, что не знаешь, как не лишиться чувств! Нашей Варваре Ильиничне совсем недавно и вовсе пришлось нюхательную соль предложить, чтобы она не упала в обморок прямо в зале.
Варя удивленно посмотрела на подругу, ведь подобных проблем у нее никогда не возникало.
— Да-да! — тут же подхватила Тинико. — Посмотрите, она до сих пор не пришла в себя, совсем побледнела!
— Варечка, тебе так нехорошо? — сочувственно подхватила Нанико.
— Может, тебе нужно выйти на свежий воздух?
Девушка совсем растерялась. Но главный фигурант, для которого разыгрывалось представление, продолжал тормозить. Толстокожий вояка! Отвык на войне общаться с дамами. А Заславский сразу просек, к чему все эти женские «жу-жу».
— Евдокия Поликарповна, вы тоже побледнели. В зале и правда слишком много народу, и духота становится невыносимой. Не желаете ли немного прогуляться? Да хоть в созданный вами зимний сад? А Петр Иванович, думаю, с удовольствием проводит туда Варвару Ильиничну, чтобы она могла немного отдохнуть?.
.
— О! С удовольствием, Дмитрий Максимович! — отозвалась я.
— Буду безмерно рад, если составите мне компанию, — подхватил и Багратион, протягивая Варе руку.
Так мы и отправились прочь из зала. А в импровизированном саду незаметно разошлись в разные стороны лабиринта. И щечки Вари на момент расставания были далеко не бледными, а ее сопровождающий выглядел задумчивым.
— А вы коварны, Евдокия, — хитро улыбнулся Дима, когда мы остались наедине.
— Так наказать несчастного англичанина!
— Может, вы хотите его пожалеть? — вздернула я брови.
— Что вы?! Это было просто феерично! Пожалуй, более изящного способа избавиться от этого шпиона и представить сложно! И я очень удивлюсь, если он задержится у нас при дворе. Еще бы как-то выжить и второго… — улыбнулся он мечтательно.
— Не мне вам рассказывать, что на его место тут же пришлют другого, и не факт, что он будет менее опасен.
Князь вздохнул и улыбнулся:
— Все-то вы понимаете, Евдокия. Но помечтать-то можно? — Я улыбнулась. Но тут он достал свои часы и недовольно скривился: — Евдокия, вы не против, если мы вернемся в главный зал?
— Дела? — понимающе спросила.
— Дела. Будь они неладны! — подтвердил.
Но дойти вместе до бального зала нам было не суждено, потому что уже на полдороге его перехватил слуга с поручением, и на бумаге, которую протянул Заславскому, была изображена корона.
