«М-даа… И это у меня жизнь плохая? Это у меня видите ли проблема и депрессия! Дура ты, Дуська, дура!»
Хотела было присесть перед мальчиком, чтобы заглянуть тому в глаза и быть с ним на одном уровне, но поняла, что тогда может случиться конфуз, так как потом я просто не разогнусь, а потому просто спросила:
— Родственники какие-нибудь у тебя есть?
Вместо ответа он замотал из стороны в сторону головой.
— Пришлые они тут. — Подтвердила откуда-то все знающая Старица.
— Ну, что, пойдешь к большой толстой тете в услужение? — Тихо спросила я.
Такой постановкой вопроса пытаясь хоть немного его расшевелить.
Однако, иронии никто не понял и вместо ответа он собрался упасть передо мной на колени, но я его во время удержала и прижала к своему боку. Мальчонка же совершенно неожиданно обнял мою необъятную талию и разрыдался. А у меня от вида таких искренних страданий у самой на глаза навернулись слезы. Столько же испытаний выпало на долю мальчика в таком раннем возрасте!
Мои же родители остались где-то там, в далеком и уже недоступном для меня мире.
Как они пережили мою смерть? Не знаю. Скучала я по ним безумно, однако, успокаивало меня то, что они сами живы и здоровы и утешением им послужит моя поздняя маленькая сестричка, которую мама родила уже к сорока годам.
Тут старица подозвала моего слугу и, указав на Сережку, сказала:
— Ваша госпожа хочет, взять его на полный пансион помощником конюха. Объясни что и как ему делать, чтобы попасть в услужение.
После чего я погладила мальчишку по голове, кивнула Еремею, подтверждая слова Старицы, и слуга взял его за руку и потянул за собой.
Несколько долгих секунд мы стояли и просто молчали. Наконец, я спросила:
— Что мне делать? Это ведь совсем чужой мир!
Старица скосила на меня хитрый взгляд.
— Жить.
— А вернуться никак? — Закусила я губу.
— А тебе есть куда? — Удивилась старушка.
— Ну да… Кирпич по голове это вам не то… — Глубокомысленно проговорила я.
— Может, мне рассказать о себе кому? — Зачем-то спросила я.
— Пф. — Фыркнула старушка. — Ну, попробуй. Только потом не жалуйся.
— Но вы же, вон, сразу все обо мне узнали, может, и другие могут?"
"— Таких, как я, единицы. — Назидательно проговорила Старица. — И опасаться нас тебе не нужно. В тебе нет зла. — А потом резко выпрямилась, от чего маленькая, как казалось, старушка стала с меня ростом и, положив одну свою ладонь мне на лоб, а другую на солнечное сплетение, четко и громко, глядя мне в глаза, произнесла.
