Этот обрубок разозлится, так света не взвидишь. Лучше не перечить. Он вынул из ножен кривой нож и откромсал себе тот кусок торта, где был составленный из застывшего меда и ореховых ядер Благовещенский собор.
Алена ела с удовольствием, жрала все подряд: шоколадных лошадок, публичные дома, богадельни, слизывала наливочные реки и закусывала карамельными берегами. Иные мужики недоуменно хмыкали, но все же неохотно жевали. Двое к торту не притронулись, ждали чего-либо более существенного.
Когда торт бы весь доеден, Рак хлопнул в ладоши, и розовощекая, полная стряпуха принесла в огромной сковороде жаркое и большую тарелку с солеными огурцами.
Водки здесь пить не полагалось, Рак этого не терпел. В центре стола водрузили огромный самовар.
Все знали, что выпить можно будет потом, тайком, когда ужин закончится и Рак отправится спать.
Съели жаркое, стряпуха принесла пироги с нельмой, с калиной, с яйцами и разные прочие. Пили чай.
Наконец Рак сказал:
— Ну вот, Бог напитал, никто не видал… Тортик-то мой понравился?.
. Вижу, что понравился, но не всем. Васька Сыч да Фома Рваный не откушали. Вы их свяжите-ка, потом я скажу, что с ними надо сделать.
— За что, Рак? — закричал Фомка Рваный, — ну, не люблю я сладкого, так что ж?
— Вяжите их покрепче!
Мужики кинулись вязать несчастных.
Когда оба отступника были крепко связаны, Рак сказал:
— Заткните им рты кляпами, тащите их во двор.
Во дворе Рак велел подтащить связанных к кирпичной кладке. Прошедшим летом вокруг дома был построен белокаменный забор.
По бокам въездных ворот было выложено два каменных прямоугольных столба. Рак приказал тогда сделать эти массивные прямоугольники пустотелыми, вверху кладка еще не была закончена.
Рак велел этих двоих поместить внутрь каменных столбов.
— Помню, спрашивали вы, почто столбы не завершены? Грейте воду, делайте раствор, сейчас и завершим кладку, фонарей принесите.
Холод, снежок, промозглость. Мелькание фонарей, дымящийся раствор, тяжелые камни. Петька-Гвоздь спросил:
— Кого из них в какой столб поместить?
— Все одно, только побыстрее, — ответил Рак.
Зевнул и добавил, — чей-то разморило, спать пойду, вы уж тут меня без меня управляйтесь, за главного будет Гвоздь.
Гвоздь думал. Отчего так? Атаман их нынешний — урод, калека, махонькой, соплей перешибешь, а все его боятся. Одного его слова достаточно, чтобы человека жизни лишить. Взбунтоваться? Убить карлу? Убьешь, как раз тут тебя мигом другие кончат.
