Столоначальник долго рассматривал Мишины документы, потом вздохнул и сказал:
— Ну и что же, что вы чуть не окончили гимназию? Чуть — не считается! Никакой свободной писарской должности у нас нет. Могли бы предложить вам должность будочника, если бы вы были в плечах пошире. А так, какой из вас будочник?.. Вы меня извините, но вы — как есть, барышня, только в мужеских брючках…
— Я не позволю!.. — вскочил Миша, гневно сверкая глазами.
— Не позволяй, милый, не позволяй! — ухмыльнулся столоначальник, возвращая Мише документы.
А когда Миша вышел, столоначальник подумал о нем. Вот, мол, зеленые юнцы каковы. Пришел — давай ему должность, вакансию, нет, чтобы к документам еще кое-какие бумажки приложить, а то давай должность и — все! А ведь столоначальник-то — отец многих детей, у него уж и внуков много. Люди золотом обсыпаются, а он здесь сидит, штаны протирает.
А в городе порядка нет. И говорить об этом нельзя. Банды кругом, банды. Вот и этот, в драном пальтеце с бархатным воротничком, походит, походит, да и возьмет кистень в руки.
И награбит, и станет каким-нибудь наиважнейшим лицом, тогда придется перед ним горб ломать. Такова жизнь. А пока что пусть походит, помотает сопли на кулак…
Рак шевелит усами
Рак сидел в своем доме в комнате на втором этаже. Дом был на самой окраине Томска на островке среди болот. Второй этаж был высоко над землей, но и там на окнах были толстенные железные ставни, и они плотно запирались на ночь."
"Рак ел. Шевелил рыжими усами. Он изготовил чудо из сливок, яиц, десяти сортов орехов, шести сортов муки, сахара, меда, масла и многого другого.
Что еще он клал в свой торт, Рак никогда, никому не рассказывал, но это гастрономическое чудо так и таяло во рту. Торт был щедро изукрашен.
Рак, стряпая, выдавливал кремы из различных трубочек. Строил нечто из малюсеньких коржиков. На этот раз у него получилась карта Томска, на которой возвышались церковки, там, где им надо было быть, стояли главнейшие гостиницы, трактиры и публичные дома, текли настоящие реки и речушки.
Это были сгущенные Раком ликеры и наливки. По дорогам карты-торта катили экипажи из карамели, увлекаемые шоколадными лошадьми.
За широким и длинным скобленым столом сидели Петька Гвоздь, Береговая Алена, Санька Бобер и еще с десяток людей воровского племени.
Скаля коричневые зубы, Рак пригласил:
— Кушайте, господа хорошие! Лопайте Томск со всей начинкой, он такой сладенький!
Петька Гвоздь хотел сказать, что сладость для мужика не еда, но вовремя спохватился.
