Говорят еще, что орлы эти кружат над заречными лугами, над борами и хватают добычу и на городских лужайках, где бродят куры.
— Девственный край! — заключил его превосходительство.
Столы составили рядом, в центре был установлен бочонок с коньяком с золотым краном. Из одной кареты вытащили несколько пальм в кадушках и поставили возле столов, под одной из пальм посадили живую обезьяну, привязанную цепочкой. Обезьяна корчила рожи и скакала, высоко подкидывая красный голый зад.
Махоня Пахом и Ван Бэй уставили стол яствами, где жареные цыплята соседствовали с экзотическими устрицами и грецкими орехами.
Возле столов были установлены четыре арфы. Шершпинский и человек со многими фамилиями принесли из карет ящик с венками из живых роз, закупленных в цветочном магазине Верхрадского. Все мужчины и девицы украсили свои головы этими венками.
Четыре девицы уселись возле арф и взяли первые звучные аккорды. Под эту музыку из золотого крана в стаканы струилась коньячная струя.
Первый тост был провозглашен самим господином губернатором.
Сияя белыми зубами, набриолиненными волосами и крахмальной манишкой, Герман Густавович сказал:
— Господа! Мы проводим дни в бесчисленных заботах и трудах неимоверных на благо отечества. Чтобы восстановить силы для дальнейших дел, нужна хотя бы краткая минута отдыха и забвения. Почему мы не можем отринуть все на миг и вообразить себя жителями древней Греции? Можем? Так давайте выпьем за древних греков, за их раскованность и любовь к жизни!
— Гатмада, ты можешь почувствовать себя древним греком? — воскликнул Герман Густавович, осушив свой бокал и видя, что Цадрабан Гатмада отстранил бокал с коньяком.
— Не обижай, Гатмада!
Буддист на минуту оставил свой молитвенный барабанчик и выпил коньяк. Его раскосые глаза сделались от этого еще уже.
Тосты повторялись, коричневая влага из бочонка вновь и вновь наполняла сосуды. В это время на поляну вышел кучерявый с рожками Пан в козлиной шкуре и заиграл на дудочке.
Это был один из кучеров, заранее выучивший свою роль.
Солнце пригрело, поляна вся сияла в его лучах. Герман Густавович воскликнул:
— Господа, вы помните, как проходили пиры в древней Греции? Я предлагаю одеться всем, как древние греки!
Тотчас Шершпинский раздал всем присутствующим по шелковой простыне. Он первый проворно скинул с себя все одежды и обмотался простыней.
