По справедливости, мы должны поделить добычу пополам.
— Как можете говорить такое, вы, дворянин!
— Да, я дворянин! Черт вас возьми! Я дворянин, я продрог и хочу горячих щей с мясом. И чтобы водки дернуть! И потом чай с баранками и сахаром. Тут на Петровке есть очень приличный трактир, я два дня не ел по-настоящему, черт бы вас взял!
Миша прижал сумочку к груди:
— Нет, нет, нет! Даже и не думайте! А то я караул закричу! Сегодня тут много полиции! Как можете вы? Я возвращу сумочку мадам Ронне. А если хотите поесть, идемте ко мне домой.
Водки у нас нет, щей — тоже, но чаем я вас напою.
Асинкрит сник и сказал покаянно:
— Не судите, да не судимы будете. Я так обрадовался возможности хоть несколько дней пожить по-человечески, а тут вы с вашими принципами. У меня много волос и мало принципов. Я не умею и не люблю работать, а торговать мне зазорно. Наследства нет. Я живу, как зверь. Я стал уставать от жизни.
Они шли по грязи, через весь город, к Верхней Елани, где обретался Миша Зацкой, в маленьком старом домике.
Матушка Миши последние дни совсем не вставала, он сам делал все по хозяйству. Принес воды, залил в самовар. Засыпал в трубу самовара древесный уголь, затем нащипал сухой лучины, поджег, сунул туда же, принялся дуть. Через какое-то время вода в самоваре заклокотала. Миша поставил на стол цветастые чашки, заварной чайник со щепотью дешевого чая. В берестяном блюде лежали ржаные сухари.
— Сахара нет, — сказал Миша извиняющимся тоном, — но вот солонка, если макать сухари в соль и запивать чаем, то очень даже вкусно получается.
Асинкрит выпивал чашку за чашкой, волосатый его лоб покрылся испариной.
После чая новый знакомец сказал Мише:
— Вы, с вашей честностью, конечно, большой оригинал в этом мире, но я сам оригинален, потому ценю всяких других оригиналов. Вот вам моя старая визитка. Я живу в собственном доме.
— Так чем же вы занимаете свое время? — спросил Миша.
— Мечтаю, — небрежно ответил беспечный Асинкрит.
Отрадный приют
Несколько карет проследовало за город к бывшему урочищу татарского хана Басандая.
Там прежде была дача покойного золотопромышленника Степана Ивановича Попова, прозванная им отрадным приютом. И совсем не зря так прозвал он сие место.
Меж высоких утесов струилась и несла разноцветные камушки извилистая речушка Басандайка, выходили к ней по берегам белые и синие глины, галечные осыпи. По утесам вздымались шатры могучих елей и кедров, картину эту подсвечивали березки и осинки.
Природа напоминала величественный храм.
