Есть карета, есть кони, и надо куда-то мчать.
Когда отпускает мороз, возле биржи и базара всегда толпится народ. Торгаши, нищие, юродивые, бродяги, дезертиры, мазурики, воры, фабричные и дворовые люди. Кого только нет! Азямы, армяки, картузы, шляпы. Вон в круглой фуражке с красным околышем и без козырька, усач с медалью на груди, кричит:
— Гас-па-да! Пожалуйте что-нибудь герою обороны Севастополя!
Кто его знает, может, и в самом деле участвовал. Недавно выпустили медали юбилейные и раздали всем, кто во время знаменитой этой обороны был в совершенных летах.
— Гас-па-да!..
Приостановилась пролетавшая мимо карета, в окошечко высунулась тонкая ручка в длинной лайковой перчатке, бросила на снег монету. Дохнуло на миг французскими духами, и карета умчалась.
А вот черная карета, и занавесочка алая. А Кони! Красавцы, буланые жеребцы. На козлах — нарядный кучер. Эта карета тоже затормозила возле усача. И дверца приоткрылась, и выглянул из нее маленький, и тоже усатый. В цилиндре он и в галстуке-бабочке, с сигарой в зубах.
Это был Рак. Он потянул к себе крикуна:
— Вчера только третью часть выручки отдал. Думаешь, не знаю, сколько на самом деле было? Я к тебе глаза приделал! Еще раз обманешь, загрызу! Давай навар!
Дверца кареты захлопнулась. Маленький усач, спрятал деньги в карман, вытащил из него бумагу, развернул, прочитал: «Предъявитель сего господин Отто Шнайдер есть агент Волжско-Камской пароходной компании». Маленький оскалил коричневые зубы, ухмыльнулся. Да, бумага совсем как настоящая.
По первому классу сработано. Тоже можем кое-что!"
"А мимо приметная черная карета с золотыми орлами! Вот это да! Сам губернатор по Почтамтской катается. Ну, ясно, что кони у него лучше, чем у Рака, губернатор все-таки, его превосходительство!
И ошибся Рак, думая, что в карете сидит губернатор, его там вовсе не было. В карете вообще никого не было. А все это придумал Шершпинский. Люди пусть думают: вот едет губернатор по Почтамтской.
А губернатор-то в этот самый момент сидел в простенькой на вид, плотно зашторенной карете.
Она стояла возле мастерской известной шляпницы Мадам Ронне. На вывеске написано, что мадам приехала из самого Парижа. Какая женщина утерпит! Ну, как же не заказать модную шляпку к весне!
Мадам Ронне понимала, что ее обман — не обман, а просто — реклама. Ну, не из Парижа она приехала, а с прииска, кому какое дело? Шляпки она шьет самые настоящие французские.
Верочку определила в пансионат. Так лучше.
